Мне кажется, что ты опять всё перевернула с ног на голову. Мой маленький профессор, иногда факты — это просто факты, не больше. Пусть себе бурлят, твои «молодые и беспринципные». Каждому времени нужны свои герои. Такие, какими когда-то были мы. Или — другие. Надеюсь, ты не станешь упрекать меня в нескромности, если я скажу, что обречён был на подвиг — с самого своего рождения. Героическая смерть родителей, злые опекуны, добрый и мудрый наставник, некое Вселенское Зло, следующее за мной по пятам. В магловском эпосе полно подобных сюжетов.
Из меня растили героя. Так кинологи выводят новую породу собак, так селекционеры скрещивают сорта пшеницы для повышения урожайности и холодоустойчивости. Не смейся надо мною: в последнее время я слишком много читаю магловских книг. Аврор из меня вышел никудышный: для того, чтобы скрыться от вездесущего объектива колдографа, нужно, по меньшей мере, быть метаморфом, как Тонкс. Уж больно моя внешность приметна для журналистов (здесь я горько смеюсь). Поэтому «выезд на задание» для меня невозможен, ведь каждая такая операция превращается в журналистское расследование по горячим следам. А перебирать бумажки в кабинете после того, как семь лет подряд искал приключений на филейную часть, согласись, как-то грустно.
Поэтому сейчас я почти превратился в затворника. Книги мне присылают по почте (новую сову я так и не завёл), о хлебе насущном заботится Кикимер. Джинни передаёт вам с Роном привет. Она, как обычно, слишком устаёт на тренировках, чтобы писать лично.
Иногда мне мучительно не хватает (зачёркнуто)
Твой друг Г.
Рон
Каждому герою нужен глуповатый, но верный друг. Эта мысль не даёт мне покоя. Потому что как ни крути, мне выпадает быть глупым. В сказках третий сын всегда дурак, что уж говорить о шестом. Джин не в счёт, она — девочка, младшая любимая сестрёнка, выстраданная родителями дочь.
Умный у нас Билл, добрый — Чарли. Перси — блудная овца, вернувшаяся в лоно семьи. Фред и Джордж — весёлые. Были. Джордж теперь старается за двоих, и временами у него получается. Он пристрастился к чёрному юмору, цинично шутит, что это у него такой траур по брату: мол, все в чёрных одеждах, которые поносили и забыли, а он будет помнить всегда. Я ему многое прощаю со дня гибели Фреда. Из нашей семьи никто не может выносить шутовство Джорджа более часа, а я работаю с ним вот уже несколько лет.
Но я всё равно глупый. Иного ярлыка для меня не нашлось. Я ни в чём не бываю — первым. У меня нет талантов Билла, храбрости Чарли, карьеризма Перси, бесшабашности Джорджа. Если уж совсем начистоту, то я до сих пор не понимаю, почему, выбирая между мной и Гарри, Гермиона выбрала — меня. Нет, я желаю Джин счастья и всё такое. Но иногда думаю, так уж ли она счастлива с Гарри, как хочет всем нам доказать? Да и мне следовало жениться на Панси. Мы были бы с ней идеальной парой: недалёкий, но добродушный («свой парень») я и симпатичная пухленькая болтушка Паркинсон.
Если бы я только мог поделиться с Гермионой своими мыслями. Но (не зря же у меня Патронус — терьер) я — как собака: всё понимаю, а если приходится говорить вслух, сразу путаюсь в словах, запинаюсь, краснею до ушей и молчу.
Рон Уизли — верный спутник Гарри Поттера, всегда второй и никогда — первый. Смешно сказать, единственным, кто смог понять меня, был хоркрукс Волдеморта. Может быть, поэтому я так слепо поверил его словам тогда, на берегу мутной речушки Уэльса? Я не жалею, что вернулся. Но спутнику главного героя во всех легендах положено благородно погибнуть, пожертвовав собой во имя победы. И ни в одной известной мне истории не говорится о том, что ему достаётся принцесса, и в придачу — долгая счастливая жизнь, не омрачённая тенью великого друга…
А иногда мне кажется, что наша дружба с Гарри была бы более крепкой и искренней, если бы мы были равны, если бы не было его «избранности» и прочей эпической чепухи. Он же, в сущности, неплохой парень, этот мой лучший друг Поттер.
Гермиона
В последнее время к нам зачастила Джинни. С порога прыгает в объятья Рона: «Братишка, я так соскучилась!». А потом с видимым удовольствием остаётся на ужин. Рассказывает о «Холихедских гарпиях», о том, что из-за спорта почти не бывает дома, что планирует бросить всё к риддловой бабушке и подыскать себе работу спортивного комментатора, и вроде бы ей даже предложили вести спортивную колонку в «Пророке». С интересом слушает новости о братьях. И вроде бы всё невинно и правильно: сестра пришла в гости к брату, — но какая-то еле заметная фальшь (опять!) царапает сердце.
— А вы тут как? Счастливы? — спрашивает Джинни и с жадным любопытством глядит на нас с Роном.
Мне становится неловко. А Рон расплывается в улыбке:
— Конечно, сестрёнка!
— Смотри у меня, Грейнджер, не обижай Ронни! — Джинни шутливо грозит мне пальцем.
