В маленьком садике я посажу пряные травы. Обязательно будут гамак и беседка для друзей. И цветущие клумбы. Я уже сейчас подписалась на журналы по дизайну, поэтому я смогу. Что такое благоустройство дома по сравнению с углублёнными курсами по трансфигурации и нумерологии? Пустяки, правда?
Прогреть духовку до ста восьмидесяти градусов.
Впрочем, это уже завтра. А пока пусть постоит в холодильнике, напитается ароматом специй.
Ловлю себя на том, что разговариваю с тушкой гуся. Нервно смеясь, выкладываю его на блюдо, накрываю крышкой. Ещё чего не хватало! Идеальные жёны не могут быть сумасшедшими.
Завариваю чай. По всем правилам: в фарфоровом чайничке, чтобы до конца раскрыть вкус и аромат. По правде сказать, я больше всего люблю какао, а если пью чай, то завариваю пакетик чёрной чайной пыли прямо в старой кружке с совой. Но после одной из статеек о «золотой девочке — пленнице плебейских вкусов своего мужа», любимая кружка и пакетированный чай исчезли из нашей с Роном кухни. Навсегда.
Странно, но я всё ещё говорю «наша», хотя Рон в последнее время предпочитает обедать в магазине вместе с Джорджем. Перехватывают какие-то пошлые сэндвичи, в то время как дома томится выстраданное мной жаркое.
Высокогорный дарджилинг горчит.
Между строк (из переписки Гарри Поттера)
Мой маленький профессор, я ужасно устал. Джин опять улетела в дальние дали. Последний отборочный матч за кубок мира. Я видел колдографии в «Пророке». «Вы считаете себя достойной своего знаменитого мужа?» — и её растерянное, растянутое в ослепительной улыбке лицо. Там ещё разное было, в основном гадкое. Про то, не боится ли она оставлять меня одного: «Ведь у мистера Поттера так много поклонниц!»
Много! Да, Мерлин меня побери, я сопьюсь скоро в этом мерзоточном доме! (зачёркнуто)
В общем, я понимаю, как чувствовал себя крёстный. Гриммо — жутковатое место, несмотря на то, что портрет Вальбурги мы кое-как отлепили. Усилиями аврората (здесь я усмехнулся). Хоть какая-то польза от моей известности.
А ты — молодец. Ты сумела стать счастливой с Роном. По крайней мере, газетчики в этом вполне уверены. Даже писать про вас почти перестали — это ли не счастье?
Но ты ведь счастлива, Минни?
Хоть ты.
(подписи нет)
Рон
Разумеется, я ничего не замечаю. Ни писем, получаемых втихаря по магловской почте, ни жадного интереса к бульварным газетёнкам.
Нет, она мне не изменяет. Это я бы почувствовал.
Но, переодеваясь в комнате после прогулки с Чарли, я нахожу письма.
Видимо, в поисках книги с рецептами, Гермиона достала их и забыла положить на место. Я обычно не роюсь в чужих вещах, но вижу на конвертах почерк Гарри и не могу устоять перед соблазном. Так хочется раз и навсегда убедиться, что ничего сложнее обмена новостями между ними нет.
Но, достав из пачки первый конверт, понимаю: зря я это затеял.
Его письма. Письма моего лучшего друга, адресованные — моей! — жене. В них каждая строчка наполнена тоской — той, которую не выскажешь при встрече, той, о которой можно лишь вскользь упомянуть в переписке с дорогим для тебя человеком.
А между перевязанных ленточкой конвертов я нахожу письмо Гермионы к Луне Лавгуд. Неотправленное.
***
Ты всегда верила в сказки, милая моя Луна, ты летела вслед за мечтой. Сейчас твоя мечта гонит тебя по миру. Как там поживают морщерогие кизляки?
Не думай, я не издеваюсь над тобой. А, впрочем, ты никогда не думала о людях плохо. Иногда я хочу быть такой же чуткой и цельной, как ты. Я вышла замуж. Почти как в сказке, правда? Были белая фата и гулкая торжественная тишина собора, мама плакала на плече у папы. Ты же помнишь Рона Уизли? Вот он теперь и есть мой законный супруг. Только, боюсь, я не принесла ему счастья. Но тебе я хотя бы не должна доказывать, что люблю его. Всем остальным — должна: журналистам, его семье, даже себе самой. Я так устала!
(письмо обрывается)
Всё ещё Рон
В этот вечер я впервые не прихожу домой ночевать. Остаюсь в магазине.
Джордж понимающе подмигивает мне:
— И тебя достала эта фальшивая мирная жизнь?
Он лезет в сейф, достаёт оттуда початую бутылку огневиски и один стакан весьма сомнительной чистоты. Наполняет его почти до краёв и протягивает мне.
— Больше не дам. — Салютует бутылкой. — Ну, за победу?
Огневиски обжигает внутренности. Я кашляю.
— Никогда ты не умел пить, Рончик, — невесело смеётся Джордж. — Хоть шоколадной лягушкой закуси.
— Ты, можно подумать, умеешь, — я неприязненно кошусь на его осунувшееся небритое лицо.
— Жизнь научила, братишка. И тебя научит. Только меня она сломала горем, а тебя — добьёт непосильным счастьем. — Он вытирает рот рукавом. — Как мисс Гриффиндорский Ботаник, хороша в постели-то? Ну, не злись, успеешь мне ещё в морду дать, ночка обещает быть томной.
Я знаю, что Гарри не спустил бы Джорджу злой шутки, вступился бы за… боевую подругу? Тайную любовь? Но я — не он, я — его безответная тень, я молчу и достаю из ящика стола вторую бутылку, купленную по пути на работу.
— Подготовился, — удовлетворённо кивает Джордж. — Ну, будешь сопли распускать, или так, в тишине посидим?
— В тишине.
— Уважаю. Мужиком растёшь, братишка.
