— Что есть отказ? — настоятельница налила себе еще чаю, поднесла пиалу к лицу и с явным наслаждением вдохнула. — Лишь укрепление разделенности мира на да и нет, на свет и тьму, на белое и…
— И чай не стоило пить, пожалуй, — Руэна аккуратно поставила свою пиалу на древний столик. — Только очухались от рудничного газа!
— Руэна, а ты можешь подержать эту достойную женщину? — Торн, похоже, вконец разозлился. — Я надену на нее амулет, каму вернут ей здравый рассудок, мы получим свою воображаемую печать на свиток и пойдем уже наконец дальше.
— Можно взять в плен тело, но свободу мыслящего ума не удержать никакими…
— Подержать? — Руэна с сомнением глянула на настоятельницу. — Вот если бы она скажем начала размахивать ножом в твою сторону… Как думаешь, у нее есть нож? И сможешь ли ты ее довести до покушения? Сколько там за это причитается, Атари?
Мой жених замер с пиалой в руках, припоминая уложения таррана. Я же под шумок взяла последний оставшийся на тарелке пирожок и уже без стеснения проглотила его целиком.
Лицо настоятельницы вдруг озарилось улыбкой.
— Простите мне эту небольшую шалость, достойные гости. В жизни настоятельницы монастыря не так уж много веселья, — она посмотрела мне прямо в глаза и добавила. — Ты ведь знакома с Кашики Каменные Яйца? Как он любит повторять, в юморе сокрыта недостающая часть мудрости.
Над столом сгустилось молчание. Я не знала, что и ответить. Наконец, Руэна осторожно спросила:
— То есть вы на самом деле нормальная?
— А ты думаешь, блаженная старушка могла бы управлять монастырем на сотню с лишним душ? — лукаво сощурилась настоятельница. — Это ведь не только читать душеспасительные проповеди. Всех этих людей нужно накормить и одеть, а значит, где-то добыть на это звонкие хоны. Каму одарили наш суровый край целебными травами, которых нет больше нигде на Тарланге. А нашу настойку на горном звездоцвете не брезгует поставить на стол и сам благословенный арантар! Я угостила бы вас, но под сенью монастыря мы не пьем дурманящих голову напитков. Готовим только на продажу.
Руэна постаралась незаметно толкнуть Торна локтем в бок и получила в ответ негодующий взгляд.
— Какая жалость, среди нас нашлись бы ценители, — сказала оберегающая вслух.
— Дай сюда свой свиток, син-тар, — неожиданно серьезно сказала старшая жрица монастыря Последнего рубежа, протягивая руку. Торн повиновался, хотя видно было, что делает он это все еще неохотно.
Настоятельница развернула свиток, пробежала глазами. Подняла взгляд на син-тара.
— Горные каму шепчут мне, что во мраке рудников ты был на пороге смерти, но не отступил, исполняя волю отца. Я подтверждаю это.
Она положила ладонь на развернутый свиток, потом убрала. Буквы стали расплываться, и второе задание уже нельзя было прочитать, но и новое пока не появилось.
— Через два дня из монастыря отправится караван в Хеддо. Вы поедете с ним и доберетесь до столицы благословенного арантара, — чувствовалось, что эта немолодая женщина привыкла, что ее слушаются. — Можете сойти и разыскать прорицателя по дороге, но лучше все же ехать до Хеддо. Из столицы ведет множество дорог, и милость каму издавна пребывает над гостями города. А новое задание может позвать вас отправиться куда угодно.
Пальцы настоятельницы задумчиво барабанили по столу. Она окинула взглядом Торна и Атари.
— Наша ведущая караван, Ширу, не жалует мужчин, — усмехнулась она. — Как говорила тридцать лет назад, что от них одни беды, так и говорит. Хотя водит караван по дорогам Сента дольше, чем вы живете на свете. Но меня она не ослушается. Доедете благополучно, если будет на то воля каму.
***
Солнце окрасило древние стены Хеддо цветом старой соломы. Наш небольшой караван неторопливо пылил к воротам столицы. Размеренно покачивался обоз. Надышавшись дорожной пыли, чихала Руэна, окончательно уничтожая в моей голове образ легендарных существ. Юко узкой металлической пластиной оглаживала один из найденных камней. Торн задумчиво разлегся на уникальных целебных травах, тех самых, что менялы берут за равный вес серебра в Хеддо, и разглядывал облака.
Столица Сента была опоясана крепостной стеной ещё в те времена, когда пираты были одной из самых больших её проблем. Теперь со стороны моря можно было бояться только непогоды, но стены содержали в порядке. Было немного неловко смотреть на выбеленный камень укреплений — в сравнении с Хеддо Торико выглядела дурнушкой рядом с богатой модницей. Впрочем, дорога была такой же пыльной, а стража на воротах, как и в Ямата, интересовалась только мелкой монетой за въезд.
Ширу остановила телегу сразу за воротами, едва караван заехал на привратную площадь. Она нахмурилась, глядя на вылезающего на мостовую Торна, потом с таким же недобрым видом зыркнула на меня. Чуть смягчилась, глядя на Юко и, наконец, широко улыбнулась Руэне щербатым ртом.
— Девочка моя, — сказала она оберегающей. — Когда устанешь бегать за этими болванами с острыми железками, ты знаешь, где нас найти.
