Кампанелла полностью

Поэтому неудивительно, что завязка «Города Солнца» близка одновременно и «Утопии» Мора, и легендам Платона об Атлантиде. Город Солнца Кампанеллы находится «где-то» за пределами привычного европейцам мира, в частности, недалеко от Цейлона (Тапробаны, куда «заплывал» и Рафаил Гиплодей из «Утопии»). «Невесть где» и Платонова Атлантида, и Морова «Утопия» – дословно с греческого: «Место, которого нет», федерация из 54 городов на странном острове. Вернувшийся из тех далеких краев генуэзский мореплаватель рассказывает собеседнику, играющему роль чистого статиста (а это нередко встречается и у Платона), о соляриях и их справедливом государстве. Характерно, однако, что Платон, «создавая» идеальное государство, от этого приема отказывается, и вот как это объясняет российский историк Д. В. Панченко: «Платон хочет оживить идеальное государство. Но как это сделать? Придумать для него особое пространство, вымышленную страну с вымышленными соседями? Так можно поступить в эпоху географических открытий, и так поступят не только Мор и Кампанелла, но еще в древности Евгемер и Ямбул. Платону это едва ли подходило. Плаваний с исследовательскими целями в его время не предпринималось, требовался между тем рассказчик, внушающий почтение и доверие. Малограмотный матрос или торговец, стяжатель по своей натуре, не могли быть выбраны Платоном для этой роли (здесь автор находится в сильном, но глубоко укоренившемся заблуждении касательно истинных участников утопического диалога Кампанеллы (об этом ниже). – Е. С.). Как бы то ни было, достаточно того факта, что он захотел увидеть идеальное государство воплощенным в родной Аттике».

Вопрос об истинных участниках диалога Т. Кампанеллы «Город Солнца» далеко не прост, и его исследование оказалось своеобразным и весьма занятным расследованием. В классическом советском переводе Ф. А. Петровского 1934 года они представлены как Мореход и Гостинник, причем когда второй из этих персонажей представляется читателям впервые, при нем еще имеется эпитет «Главный». В изданиях всех последующих лет, вплоть до новейших, в этом отношении никаких изменений нет.

Вопрос об аутентичности этих персонажей перевода тексту Кампанеллы возник практически случайно, когда в английском варианте (перевод Томаса Холидея, 1885) разговаривавшие были представлены как Великий Магистр Рыцарей-Госпитальеров и генуэзский Морской Капитан. Следует обратить особое внимание на то, что не только «гостинник» повышен в своем ранге, но и «мореход», к которому мы вернемся позже. То же – в переводе француженки Луизы Коле: участники Великий Магистр Госпитальеров и «капитан генуэзского судна, его гость» (1844). Оставалось справиться непосредственно с оригиналами, представленными на двух языках – латинском и итальянском. Современное итальянское римское издание (1995) предлагает нам Госпитальтера (Ospitalario) и некую фантазию в виде Генуэзского кормчего Колумба (Genovese Nocchiero del Colombo), к этому мы еще ненадолго вернемся впоследствии (впрочем, это не единичный курьез: это же воспроизводит в своей работе 2008 года Ж. Делюмо, и тогда весьма интересно, опирался ли он на это издание, либо же оба они восходят к некоему прототипу, не обнаруженному нами). В итальянском издании (1850) собеседники представлены как Великий Магистр Госпитальеров (Il Gran Maestro degli Ospitalieri) и – очередное повышение собеседника! – Генуэзский Адмирал, его гость (Un Ammiraglio Genovese di lui ospite). На издании помета: переведено с латыни. Поэтому обращаемся к первому изданию «Города Солнца» – франкфуртскому, 1623 года. Там – Великий Госпитальер (Hospitalarius Magnus) и Главный Генуэзский Мореплаватель, или Глава Генуэзских Моряков (Nautarum Gubernator Genuensis). От этого и будем отталкиваться, поскольку подлинный текст Кампанеллы опровергает не только советский вариант перевода, но и, как будет показано дальше, сторонников наименования одного из собеседников Великим Магистром.

Причина решения Ф. А. Петровского «разжаловать» участников философского диалога проста и очевидна: не пристало Кампанелле, монаху-бунтарю, представлять в своем главном (для советской читательской аудитории) произведении, социальной утопии людей, что называется, классово чуждых. Обращение к дореволюционному русскому переводу («Государство Солнца» А. Г. Генкеля) подтверждает подмену: там действуют «Гроссмейстер ордена госпиталитов» и «Генуэзский капитан», равно как и в исследовательской работе А. Шеллера-Михайлова.