Несколько малообъяснимыми остаются две вещи. Первая: что «велья» не была возобновлена, хотя для этого имелись все формальные возможности. Впрочем, ее возобновление означало бы неминуемую смерть Кампанеллы, что было в интересах испанских властей, но не инквизиции, вершившей процесс о его ереси. Вторая: что не был дан ход показаниям палача Ферраро, и особенно – каким именно способом его заставили замолчать. Впрочем, первое объяснение вполне подходит и для данного случая, а факты таковы. 20 июля перед трибуналом предстал палач Джакопо Ферраро, давший следующие показания: когда он тащил на своей спине полумертвого Кампанеллу с «вельи», тот нашел в себе силы и язвительно произнес: «Я не такой дурак, чтобы признаться в том, что они хотели!»[270] Штекли делает акцент на том, что Кампанелла так поиздевался над следствием и палачами, ибо знал, что один свидетель – не свидетель, и тем дело и закончилось. В немалой степени это верно, он лишний раз показал стойкость своего духа и разума. Однако есть тут один интереснейший момент, переданный Делюмо: трибунал велел палачу сохранять по этому поводу молчание «под угрозой отлучения». Ссылка у французского автора солидная – на фундаментальное исследование Л. Фирпо, также опубликовавшего множество интересных документов по процессу Кампанеллы. Что скрывалось за этим решением? Все то же нежелание доводить Кампанеллу до смерти повторной пыткой? Некое «милосердие»? Или, перефразируя знаменитую фразу матроса Железняка, «трибунал устал»? Купить жизнь ценой каких-то новых показаний Кампанелла не мог: это было бы непременно отмечено, да и тогда вся его последняя линия обороны, выстроенная на краеугольном камне сумасшествия, развалилась бы, а итог был известен и предсказуем: все тот же костер. Что случилось? Мы не знаем. Вице-король серьезно заболел и вскоре (19 октября) умер, епископ Казенцы отправился отдыхать после трудов праведных, трибунал готовил подробную документацию для отправки в Рим, завершив эти свои труды 19 января 1602 года (бумаг прибавилось: это были многочисленные доносы, последовавшие после драки подследственных монахов 2 августа 1601 года, отчеты о произведенных тогда же обысках, большой объем произведений и их фрагментов, принадлежавших перу Кампанеллы). Несколько забегая вперед, отметим: неторопливо исследовав все бумаги, 13 ноября 1602 года в Риме приняли решение, осуждающее Кампанеллу на пожизненное заключение в тюрьме инквизиции, причем «всякое освобождение было исключено»[271]. Ему было запрещено служить мессу; обвинение в ереси не снималось и могло быть расследовано вновь, в случае если к Кампанелле вернется рассудок (в августе 1603 года все книги Кампанеллы вместе с работами двух десятков иных авторов, среди которых был и сожженный к тому времени Бруно, попали в «Индекс запрещенных книг»). Более того, сохранялась возможность продолжения светского расследования по его делу. 29 ноября постановление было передано в трибунал Неаполя, оглашено 8 января 1603 года, когда условия содержания фра Томмазо были вновь ужесточены в связи с побегом Понцио и Биттони. Тем же распоряжением после принесения покаяния высылались за пределы королевства под строгий монастырский надзор Лауриана, Пьетро ди Стило и Петроло (в итоге все угодили на галеры, так как за помещение под надзор каждому надо было внести по 25 унций золота, которого они, разумеется, не имели, данную сумму их принудили таким вот образом отрабатывать; долго они на галерах, правда, не задержались, попав под амнистию), освобождался Пьетро Понцио, равно как и все прочие подследственные духовного сана (мирянами продолжал заниматься светский испанский суд). По отношению к Дионисио Понцио и Джузеппе Биттонто закон оказался бессилен. 16 октября 1602 года Дионисио, человек состоятельный, подкупил тюремщика, тот устроил им с Биттонто побег и бежал вместе с ними на Мальту. Через год Дионисио был уже в Константинополе, куда его привез подобравший его Чикале, там принял ислам и по-прежнему развивал кипучую деятельность, к сожалению разнонаправленную и оттого не давшую результатов. То он хотел подготовить из ренегатов-калабрийцев боевой отряд в 300 человек, чтобы вызволить Кампанеллу и привезти его к султану (чем немало навредил фра Томмазо, тут же взятому под усиленную охрану), то обращался с просьбой к Священной конгрегации дозволить ему прибыть в Рим и принести покаяние, минуя Неаполь, и – как закономерный итог его бессмысленной активности – 2 сентября 1604 года был убит янычаром, с которым поссорился, о чем позже написал сам Кампанелла…
