Откуда взялся «гостинник» – объяснимо. Одной из главных задач Ордена иоаннитов (госпитальеров) кроме вооруженной борьбы с мусульманами была забота о паломниках и вообще всех больных, они повсюду, где могли, устраивали госпитали, образцы которых сохранились на Родосе и Мальте (госпиталь в Константинополе был уничтожен вместе с пациентами во время антилатинского восстания 1183 года). Особо знамениты были иоаннитские госпитали своими хирургами. Соответствующие чины наблюдали за наличием лекарств, больных окружал целый штат сиделок, а кормили их на серебряной посуде (!) курятиной, хлебом и вином. Каждое утро капеллан служил мессу, на которой присутствовали и причащались больные; кроме того, каждый новоприбывший пациент был обязан написать завещание в присутствии капеллана, пользуясь в случае неграмотности госпитальным писцом. С другой стороны, пациентам было запрещено играть в карты и в кости и читать книги нехристианского содержания. Для состоятельных пациентов на Родосе имелся отдельный госпиталь святой Екатерины с отдельными палатами, помимо общих старого и нового госпитатей. При иоаннитском госпитале трижды в неделю 30 нищих получали пищу и вино, во время Великого поста каждую субботу 13 нищих получали одежду и немного денег. Вообще благотворительность основательно и органично входила в госпитальное дело иоаннитов: присмотр за вдовами, сиротами и нищими, которых орденские чины несколько высокопарно называли своими господами. Безденежным невестам на свадьбу выдавался дар от ордена, освобождаемый из заключения преступник получал 12 денье, чтобы ему было на что начать новую жизнь. Специально назначенный орденом человек надзирал над мастерскими, в которых чинили старую обувь и одежду для последующей раздачи нищим. Также при госпитале воспитывали сирот. Ведал всем этим один из семи (впоследствии – восьми) орденских «столпов», то есть высших чинов после магистра. Наименование его должности мы пока не будем называть, чтобы сохранить интригу.
Вот какие аргументы приводит Ф. А. Петровский в пользу замены Великого магистра госпитальеров на своего «гостинника»: «Беседа происходит между заезжим моряком-генуэзцем (Nautarum gubernator Genuensis hospes) и заведующим монастырским странноприимным домом (Hospitalarius magnus). Наименование собеседника генуэзского моряка (Hospitalarius magnus) вряд ли может означать “великого магистра ордена госпитальеров” (как полагает А. Л. Саккетти), так как такое важное лицо едва ли стало бы беседовать с рядовым моряком. В итальянском тексте “Города Солнца”, изданном Н. Боббио (Tommaso Campanеlla, La citta del Sole, Torino, 1941), этот собеседник назван просто Ospitalario. Боббио… считает, что это – «кавалер ордена госпитальеров св. Иоанна Иерусалимского, но никаких доказательств в пользу такого значения не приводит. Мы считаем правомерным переводить слово Hospitalarius magnus нашим термином “Гостинник”». С «легкой руки» переводчика «гостинник» прочно утвердился не только в советском (этого «смотрителя монастырской гостиницы» мы видим уже во втором томе предвоенной «Истории философии» 1941 года, цитирующем перевод Петровского), но и российском «кампанелловедении».
