Кампанелла полностью

Я создан был, чтобы подавить трех злых Титанов: Тиранию, Софистику, Лицемерие. Отсюда я постигаю, какой мудрой гармонией из Любви, Мощи и Мудрости вооружила меня Фемида. Это – крепчайшие основания, высшие и сильные, на которых утверждена наша новая философия; противоядие против тройной лжи, под тяжестью которой стонет обремененный [ею] мир. Под этими тремя великими бедствиями [Титанами лжи] безопасно скрываются голод, война, чума, обман, зависть, гордость, несправедливость, безделье, похоть, ярость, страх. Выросшие на слепой любви к себе, дорогие потомки Невежества, они процветают и крепнут – и вот я здесь для того, чтобы с корнем исторгнуть Невежество!

Примечание. Теория о взаимодействии Любви, Мощи и Мудрости развита Кампанеллой, в частности, в его утопии «Город Солнца», где подобные имена носят три помощника-соправителя верховного правителя.

Себялюбие обманывает человека ложным мнением, что земля, воздух, вода, огонь, звезды, которые мы видим, хотя и сильнее и прекраснее нас, однако ничего не чувствуют, не любят и движутся только ради нас самих. Также все народы земные, за исключением собственного, кажутся ему бессмысленными, грубыми – просто Бог позволяет им существовать; затем усыхает его симпатия к знакомым и родне, пока, в конце концов, каждый не будет любить только лишь себя. Учения он избегает для того, чтобы жить не утруждаясь, и, поскольку его уму мало дела до мира, он отрицает Бога и Его Провидение. Хитрость он зовет мудростью и, упорствующий в своей слепоте, ищет власти, воздвигает новых божеств и в конце восклицает: «Я создаю Вселенную!»

Примечание. Сонет направлен не в последнюю очередь против Макиавелли и его циничного учения. Впрочем, трагедия Капанеллы заключается, в частности, и в том, что он был одновременно идейным антиподом и близнецом циничного флорентийца, что давно подметили англичане, наименовав Кампанеллу «вторым Макиавелли». Расходясь с ним идейно, Кампанелла был не прочь воспользоваться его методами, о чем свидетельствует, в частности, его трактат «Об Испанской монархии», насыщенный антианглийскими и вполне макиавеллистическими рецептами вроде смены британского государственного строя, возбуждения вражды между англичанами, ирландцами и шотландцами, и т. п. Интересны комментарии к этому стихотворению самого Кампанеллы: «Настоящий сонет показывает, что из-за самолюбия случилось так, что люди заставили других себе поклоняться и себя считать равными богам – Юпитеру и Геркулесу. Прежде всего, самолюбие нам внушает мысль, что небо и звезды лишены чувства и что они являются нашими рабами, – положение, автором отвергаемое в книге “О чувстве в вещах” и “Метафизике”. Бог ведь сказал Моисею, что созданы они, чтобы служить нам, как будто бы если рабы у нас присматривают за конями и собаками, то они из-за этого стоят ниже коней и собак! Затем самолюбие делает так, что любой народ думает, что другие народы – варвары, которые обречены попасть в Преисподнюю, а только “мы” одни “спасенные”. Не видит слепая любовь [к себе], что Бог – это Бог всех людей. Вот почему обречены [на страдание] иудеи, которые отрицают, что спасутся язычники, которые для них погань и отродье. Потом внушает нам самолюбие мысль, что одни “мы монахи” спасемся. Любой город другие города, рядом с ним расположенные, считает варварскими и всеми правдами и неправдами ими стремится овладеть! Из-за этого общего недостатка любви происходит то, что всяк только себя и любит и, себя любимого непомерно холя и лелея, избавляет от труда изучить что-то в [свете] истинной премудрости. Видя, что дела – так ему кажется – идут как придется, думает про себя, что нет Бога, для всего сущего промыслителя, того, для кого случайности не существует. А потом начинает за Бога почитать собственное хитроумие, по примеру Макиавелли (дословно – «макиавеллически», macchiavellescamente). При возможности он себе заставляет как Богу поклоняться, уверенный, что нет Бога истинного, всякое дело себе на пользу ведет и принуждает простой народ кумиров почитать»[424].

Любовь к себе погружает человека в греховную лень, а если он стремится жить, то должен притворяться, будто имеет рассудок, доброту, отвагу. Так он и живет в муках, двоедушным сфинксом, фальшивой самопоказушной порослью. Эти муки смягчаются почестями, аплодисментами и богатством; но в то же время ревность, противопоставляя его позорное пятно возвышенным добродетелям, шпорами и уздой ведет его убивать, красть, отравлять, нарушать клятву. Но тот, кто любит нашего общего Отца, всех людей считает братьями и с Богом радостно трудится для их счастья. Блаженный Франциск на своем пути называл птиц братьями, и рыбы для него не были чужими. Блажен, кто постигает это!