В версиях и реконструкциях недостатка нет, и все они в чем-то убедительны, и вместе с тем – напротив. Было ли это восстанием против засилья чужеземцев и коллаборационистов? Вполне. Была ли созданная Кампанеллой организация сектантской общиной? В чем-то вполне могла ею быть, особенно если учесть ту мизерную грань, что отделяла, например, тех же нищенствующих францисканцев от обвинения в ереси и отправке на костер, не пригрей их папа в своекорыстных целях. А многим сообществам так не повезло. Какова была роль Кампанеллы в этой общине? Действительно ли он провозгласил себя Мессией (что невозможно, учитывая правоверность его взглядов на Бога и католическую религию), обманывал ли паству, используя ее серость в каких-то своих, благих или корыстных, целях (что тоже вряд ли)[172], или же искренне считал себя пророком и посланцем Божьим, посланным в мир для его революционного переустройства? А каким оно при этом должно было быть? Опять же, парадигма мнений колоссальна, от сектантской общины, управляемой авторитарным лидером (Кампанеллой), до светского правителя-монарха (в лице того же Кампанеллы) крошечного самостийного Калабрийского государства с прицелом на дальнейшее расширение его не то что до Италии, но и вплоть до всего мира. Многие не сомневаются, что это была бы республика. Опять же – какая?.. Вот во всем этом теперь надо попытаться разобраться. «Город Солнца» пока в этом отношении затрагивать не будем – это тема отдельной главы.
Интересный материал дают тюремные сонеты (к сожалению, доселе по большей части не переведенные, и наш скромный труд восполняет эту лакуну, пусть хотя бы и в прозе). Вот конкретное предпочтение республики монархическому строю, возможному, однако, как меньшее из зол по сравнению с тиранией, если правитель – не макиавеллистического типа: «Человек не рождается увенчанным короной, словно царь зверей, ибо звери в этой вселенной нуждаются в видимом знаке у того, кому они должны подчиняться (видимо, речь идет о гриве льва. –
Ожидание грядущего царства Мессии четко выражено в хилиастическом сонете фра Томмазо «Тысячелетие», где есть явные отзвуки учения хилиастов (от греческого – χιλιάδα «тысяча»; латинский аналог – милленаризм), известного еще с рубежа I–II веков н. э., – о тысячелетнем царстве Христа, развитом на основании соответствующих слов Апокалипсиса: «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время. И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет. Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это – первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет. Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы…» (Апк. 20:1–7).
