Заставить себя вылезти из тёплой солёной воды, в которой я отмокал всю вторую половину дня, я смог лишь когда солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом. С грустью признав, что этот прекрасный день всё-таки подошёл к концу, я пошёл обратно в гостиницу. Немного пообщавшись с портье — носатым арабом средних лет — я выяснил, что еду при необходимости можно заказать прямо в номер, и мне вовсе не обязательно сидеть в ресторане. Нет, всё-таки говорящие по-русски, но с арабским акцентом арабы — это ещё то зрелище! Другим приятным моментом было то, что бумажки, отданные мной за номер, оплатили мне и питание, и больше ни о чём, кроме чаевых служащим, беспокоиться не стоит. При этом он так выразительно помахал мне своей сросшейся бровью, что я почувствовал просто невыносимое и даже в чём-то жгучее желание срочно пожертвовать одной из своих бумажек в пользу фонда голодающих детей его семьи, что я незамедлительно и проделал. Руки сразу перестало жечь, а я озадачился вопросом, что же это за новая магия такая? Ужин мне принесли быстро, и пища оказалась вполне по-европейски привычной. Я быстро поел, запивая чаем, выкатил столик за дверь и потушил свет. Настало время сделать то, что я очень давно откладывал.
То моё битком забитое расписание в школе мешало, то какие-то другие дела были, то никак было одному не остаться, а ведь эта ценность буквально жгла мне карман всё время с момента, как я её заполучил в свои руки. Фигурально выражаясь, конечно — банка с воспоминаниями, утащенная из кабинета Снейпа, весь этот срок дожидалась меня дома, в моей комнате.
Я забрался на кровать и достал из рюкзака портативный Омут Памяти. Палочкой подцепил переливающегося, словно ртуть, червяка, положил его в Омут и засунул туда голову… Праздновали мой День Рождения буквально за несколько дней до того, как… Самое смешное, что мне так никто до сих пор и не сообщил, когда же у меня, Алекса Паркинсона день рождения… Подарки, поздравления, игры… Ещё несколько дней счастливого детства, потом мы играем в саду в прятки, и я так хорошо спрятался… Меня валит на землю заклинанием, я не могу пошевелиться, потом куда-то несут, и наконец я вижу перед собой лежащего в нелепой позе подростка со шрамом на лбу, вокруг головы которого растекается тёмное пятно.
“Не забудь опорожнить болванку,” — слышу я спокойный голос Дамблдора, от которого у меня мороз по коже.
“Болванка” — это я! Всё ещё пытаюсь вырваться или закричать, но заклинание надёжно меня держит…
Отложив этого червяка в другую банку, я достал следующего, потом ещё и ещё. Я так понял, что сверху оказались наиболее свежие воспоминания. Мне было приятно и как-то грустно смотреть на четырёх детей — а Астория тоже всегда была с нами — целыми днями играющих, ссорящихся, иногда даже дерущихся и снова мирящихся. Вот он, тот самый момент, о котором мне рассказывала Дафна на качелях. Какое всё-таки свинство, что я этого всего не помню! В сердцах я выдернул воспоминание из Омута и машинально поднёс к глазам, будто хотел его загипнотизировать. Словно собака, почуявшая запах родного очага, червяк дёрнулся, изогнулся и вонзился мне прямо в висок. В том месте, где он коснулся кожи, стало щекотно, а воспоминание тем временем всосалось полностью, легко соскочив с кончика палочки. Воодушевлённый этим неожиданным поворотом, я таким же образом затолкал туда же — в смысле, себе в голову — остальное уже просмотренное и потряс головой, проверяя, стала ли она тяжелее. Нет, вроде не стала. Вот тебе и закон сохранения не пойми чего — банка то весит килограммов пять, не меньше!
Следующее воспоминание я тоже просматривал в ускоренном режиме, как вдруг увиденная сцена заставила меня вынырнуть и начать сначала — отмотать назад не было никакой технической возможности. Я снова начал пролистывать, но уже примерно помнил, где остановился, и загодя перешёл в нормальный темп.
Был тёплый солнечный день, и мы, как обычно, играли в саду. Дафна и Панси сидели на лужайке на траве и читали книгу про вполне реальных волшебных существ и совершенно сказочных принцев и принцесс. Я пытался незаметно к ним подкрасться и дёрнуть за косички. Когда мне удавалось, они с визгом вскакивали и начинали гоняться за мной, ловили, мутузили и довольные возвращались на место. Я же делал заход на следующий круг. За мной по пятам следовала Астория. Нет, конечно, я её не видел, но знал, что она где-то за мной следит, тоже пытаясь подобраться, но на этот раз — ко мне. Один раз ей удалось — она с диким воплем запрыгнула мне на спину, когда я по-пластунски пробирался между кустов, и хохоча заставила её ещё минут десять или пятнадцать катать на плечах по саду. Потом она снова исчезла среди кустов, но расслабляться мне стоило.
