Когда Кант писал Ламберту в сентябре 1770 года, что в течение последнего года он разработал понятие, которое «изменять не придется, хотя оно несомненно потребует дальнейшего расширения», он никак не мог предвидеть, какую доктрину выдвинет в «Критике». Его позиция – по сути своей, возможно, и та же самая, – изменилась во многих своих частях. Так, в отличие от инаугурационной диссертации, «Критика» была озабочена не столько сохранением интеллектуального познания в чистоте, сколько попыткой показать, что интеллектуальное познание возможно лишь постольку, поскольку имеет отношение к чувственному познанию, и что чувственное познание возможно только при условии интеллектуального познания. В то время как в 1770 году он подчеркивал
Если бы я только смог убедить людей, что им следует подождать с развитием этой науки, пока не подойдет нужный момент, то эта работа достигла бы своей цели.
В начале семидесятых Кант еще совсем не понимал важность и последствия доктрины, выдвинутой им в инаугурационной диссертации. Даже если начала критического учения можно отнести к 1769 году, это не означает, что проблема «Критики» во всей ее полноте открылась сразу же. Большая часть содержания работы была задумана и написана позже, в конце семидесятых.
На занятиях по логике, которые Кант проводил в 1792 году, он признался студентам, что сначала не имел ясного представления о том, какова должна была быть
Он привел в качестве примера, скольких усилий ему стоило понять, что именно он хотел [доказать], когда у него впервые возникла мысль написать «Критику чистого разума», пока он не обнаружил, что все можно сформулировать в качестве вопроса: возможны ли синтетические априорные высказывания? – Да, но решающим здесь является то, чтобы мы могли снабдить их соответствующим созерцанием. Если это невозможно сделать, то у них это свойство отсутствует. Отсюда видно, как этот метод облегчает систематическое размышление[929].
