Кант. Биография полностью

Восьмидесятые и начало девяностых – годы, когда Кант написал большую часть прославивших его книг. В те годы он жил по большей части этой работой. Результат внушает благоговейный трепет. И хотя истоки его восходят к размышлениям и чтению лекций в предыдущие двадцать или около того лет, преданность делу в этот период поистине внушает уважение. Большая часть того, о чем вспоминают, когда слышат имя «Кант», было написано в это время. Большинство историй о Канте относятся к тому же периоду. Однако автор трех «Критик» был не просто написавшим их стариком. Кант прожил гораздо дольше, чем могли рассчитывать прожить большинство людей в XVIII веке, и его зрелая работа именно такой и была: зрелой. Это было бы немыслимо без прошедших лет, в том числе молодости, когда он был почти что денди, светским щеголем, и долгих лет молчания и спокойной решимости, ставшей результатом его умственного перерождения. Уильям Джеймс разделял тех, кто «довольствуется одним рождением», и тех, кто искал «второе рождение», которое преобразит их, изменит их «постоянный центр, личной энергии»[934]. Кант принадлежал к обретшим «второе рождение». Хотя его возрождение было не религиозным, а скорее арелигиозным моральным обращением, оно было важным, поскольку именно оно в высшей степени определило его критическую философию или повлияло на нее. Следы этого обращения, рожденного в кризисе, прослеживаются во всей зрелой философии Канта. Даже если о самом кризисе можно сказать немного, он показывает, что рационализм или интеллектуализм Канта не был обретен легко, это был результат борьбы, продолжавшейся в течение того периода, когда он создавал свои критические труды.

Ипохондрия мучила Канта до самой смерти. Но если раньше ему приходилось тревожиться по поводу учащенного сердцебиения, то теперь его больше тревожило состояние кишечника, как видно из одного из писем Гамана Гердеру в апреле 1783 года. Он посетил Канта, и тот, по его словам,

В августе 1777 года Кант писал Герцу о «недостаточном освобождении», по поводу «накопления фекалий», или запора, приведшего к «вздутию живота», и необходимости принимать слабительные, которые расстраивают его здоровье. Целая страница была посвящена симптомам, его методу облегчить состояние, и теории, которая объясняет и то, и другое[936]. Жалобы не ограничивались нижней частью тела. Кант считал, что в конечном счете именно непроходимость кишечника вызывала рассеянность и периоды спутанности мышления (benebelter Kopf), от которых он начинал страдать. Эти жалобы, как бы комично они ни звучали, превратили его жизнь в кошмар. Их нельзя назвать просто расстройством психики, у него явно и правда были проблемы с пищеварением, а медицина того времени не могла предложить действенного лечения. Соответственно, попытки Канта ослабить симптомы с помощью диетических средств стали действительно единственным выходом. Чрезмерное беспокойство о состоянии организма было результатом реальной нужды. Приближался его седьмой десяток. Многие из его более молодых друзей умрут в гораздо более раннем возрасте: Гаман – в 58, Гиппель – в 55. Оба жили гораздо тяжелее, чем Кант; да и Краус, который так же следил за здоровьем, как и Кант, не дожил до 55. Более того, последние годы троих друзей были отмечены тяжелыми болезнями, а Кант никогда серьезно не болел. Свою «Критику» он опубликовал в 57, и проживет он еще почти 23 года. Сам он приписывал долголетие ипохондрическому вниманию, с которым он следил за здоровьем.

Поскольку не в наших силах надеяться открыть физиологическую причину (или причины) этих симптомов – сам Кант думал, что у него были проблемы с желудком (Magenmund), – то следует рассуждать о них с осторожностью. Утверждать, что болезнь была психосоматической или что к ней привела его философия, так же неправильно, как и утверждать, что его философские достижения были в каком-то смысле вызваны ипохондрией[937].