«Наконец-то ты соизволил обратить на меня внимание, приятель. Я уже думал, здесь и умру, на самом дне твоего сознания, похожего на выпотрошенный трюм рыболовного траулера… Никогда бы не поверил, что в человеческой голове может умещаться столько ерунды».
«Вы… живы?»
«Увы, в последнее время этот вопрос перешёл в экзистенциально-теоретическую сферу, а я никогда не был силён в современной философии. Мне ближе греческие классики. Но не хочу это сейчас обсуждать. Во-первых, сам толком не разберусь. Во-вторых, нам надо придумать способ, как тебя вытащить из этой клетки. Извини, но коронацию придётся отложить. В Британской империи может быть лишь один монарх, а твоя задница недостаточно хороша для трона».
«Но где вы?»
«Там же, где провёл последние три месяца! В твоей голове, дубина! Ты ещё не понял? Я заперт здесь так же, как ты сам заперт в клетке. И уж не знаю, кому из нас пришлось хуже!»
Герти прижал руки к вискам, словно это могло заглушить грохочущую в его сознании чужеродную мысль.
«Торопись! Нам надо решить, как сбежать отсюда. Клянусь печенью трески, в жизни не видал более отвратительного местечка. Угля тут кругом рассыпано, как на дырявом гребном пароходе с командой из желтомордых кули[160]! Но я знаю, что делать. Бумажник ещё при тебе? Там был лист бумаги. Доставай и…»
Герти демонстративно сцепил руки в замок.
«И пальцем не пошевелю».
«Скоро у тебя и пальцев не останется! Живо делай то, что я говорю, если хочешь выбраться из этого переплёта живым».
«Не собираюсь вам подчиняться».
«Что ещё за фокусы? — прорычал полковник, на миг теряя самообладание, — Уинтерблоссом, ты вознамерился превратиться в жаркое?»
«Я слишком поздно понял, чему хочет научить меня этот остров и уже не раз за это поплатился. Многое из того, что на нём существует, вовсе не то, чем кажется. И я не собираюсь обжигаться ещё раз, выполняя указания призраков!»
«Если не будешь пошевеливаться, скоро ты обожжёшься в последний раз!»
«Я не знаю, кто вы такой и как попали ко мне в голову. Это очередной дьявольский фокус острова, но в этот раз я не стану идти у него на поводу».
«Не будь тупицей, Уинтерблоссом! Ты не в том положении, чтоб выбирать!»
«Я выбираю не делать глупостей, о которых в дальнейшем пожалею. А подчинение несуществующим голосам едва ли можно отнести к разумным поступкам. Как знать, может вы глас Сатаны, искушающий меня? Насколько я помню, у меня установились весьма неважные отношения с тамошней канцелярией…»
«Я именно тот, о ком ты думаешь, я полковник Уизерс. Уж прости, не могу передать тебе визитную карточку, несчастный ты бумагомарака! И я говорю тебе, что надо спасать наши жизни!»
«Делайте, что хотите, но оставьте меня в покое. Благодарю вас за желание спасти мою жизнь, но лучше сосредоточьтесь на спасении своей собственной, это будет разумнее».
«Хотел бы я иметь такую возможность! — невидимый голос скрипнул, по всей видимости, невидимыми же зубами, — Да только не могу. Я привязан к тебе крепче, чем капитан Одиссей к мачте своего флагмана. К тому же, откровенно говоря, мне нечего спасать. Твоя шкура, Уинтерблоссом, единственное моё имущество, поэтому неудивительно, что я ею немного дорожу».
«Тогда надеюсь, что вы ничего не имеете против запаха горелых волос».
«Упоко оки[161]! Ты погубишь нас обоих!»
«Это уж мне выбирать».
Собственные нервы казались Герти струнами скрипки, натянутыми так туго, что неосторожное касание смычком могло заставить их лопнуть. Поэтому он вёл игру так осторожно и тонко, как только мог. Привалился спиной к прутьям и принялся наблюдать за тем, как угольщики, перекрикиваясь хриплыми голосами, скребут трон ржавыми щётками, очищая его от копоти тех несчастных, что имели удовольствие воспользоваться им до Герти.
Нервы полковника могли дать фору стальным якорным цепям, но спустя несколько минут начали сдавать и они. Дело было не в страхе, полковник Уизерс, судя по всему, не боялся ни Господа Бога, ни чёрта. Но для его пылкой и властной натуры бездействие было пыткой.
«Чего ты хочешь, Уинтерблоссом?» — устало спросил он.
«Хочу ответа».
«Тогда тебе лучше поскорее задать вопрос, чёрт возьми».
Герти испустил вздох облегчения.
— Кто вы такой и как оказались в моей голове?
Забывшись, он спросил это вслух. Но никто из угольщиков не обратил на него внимания. Если кто-то и услышал шёпот Герти, то принял, по всей видимости, за судорожную молитву.
«А других вопросов у тебя нет, Уинтерблоссом? — недовольно отозвался полковник, — Мой ответ может занять слишком много времени, а именно со временем у нас сейчас наибольшие сложности».
«Тогда вам лучше поспешить, не так ли?»
Полковник вздохнул. Герти не слышал этого вздоха и не видел, но отчего-то ощутил.
«Всегда терпеть не мог бумагомарак, клерков и прочую канцелярскую шелуху. Как случилось, что из всех остолопов в Новом Бангоре я оказался именно в твоей голове, Уинтерблоссом?..»
«Будьте уверены, при возможности я тоже выбрал бы себе другого постояльца, — мысленно буркнул Герти, — Уж не обижайтесь…»
