Мариэль сморгнула, переводя взгляд то на старшего Куруфинвэ, то на Нерданэль. Тьелпэ теребил игрушку в виде тряпичного Нахара с золотой сбруей. Мальчишка был надут, как снегирь, найден, наказан отсутствием сладкого и усажен под строгий присмотр матери.
Нерданэль пожала плечами и поставила на полки отдыхать ряд аккуратных, как на подбор, пирожков.
- Если ты о Мелькоре, дорогой, то он ушел в погреб. Только его что-то долго нет.
Фэанаро глубоко выдохнул и посмотрел на жену гневно и прямо, а голос его звучал с тихой кипящей яростью:
- Его нет в погребе. Он посмел украсть Сильмариллы, Нерданэль! Я немедленно сообщу об этом Кругу Валар. Оставайся здесь. Одному Эру известно, что еще он может устроить.
Тьелперинквар вытаращился на деда так испуганно, что потащил в рот лапу Нахара, как сущий младенец. Мариэль ахнула, прикрыв рот ладонью.
- Но… - Нерданэль даже не успела договорить, когда муж вышел с кухни, будто огненный вихрь. Женщина вздохнула и проморгалась, словно стряхивая повисшую в воздухе ярость.
- Госпожа, - почтительно и испуганно окликнула ее Мариэль. – Разве мы не должны помочь Фэанаро?
Нерданэль вздохнула, пожала плечами и улыбнулась Мариэль так широко, что обозначились теплые ямочки на щеках.
- Милая моя, мой драгоценный супруг не пожелал даже выслушать мое напоминание, что на самоцветах лежит благословение владычицы Элентари, - она поправила волосы и вытащила из-под стола для готовки бутылку янтарного вина. – Я уверена, что Мелькор, имей он злые намерения, не смог бы и коснуться их, не закричав от боли. Ведь он не знает об этом благословении, - она задумчиво сжала губы, и вслед за вином достала два причудливых бокала, напоминающих едва раскрывшиеся пятнистые лилии. – Я думаю, случилось недоразумение, и мой супруг скоро сам с ним разберется, возможно, даже не разгневав Валар. - Нерданэль аккуратно поправила фартук. – Не знаю, что именно произошло, но уверена, что это скоро прояснится.
Мариэль глубоко вздохнула, глядя на то, как в бокалы струится вино.
- О, Эру. Мужчины. Атаринкэ порой так похож на своего отца. Я люблю его всем сердцем, госпожа, но…
Нерданэль сочувственно кивнула и аккуратно отерла горлышко изысканной витой бутылки, возвращая ее под стол.
- Но порой они так скоры на решения и так переполнены огнем, что его будто и девать некуда.
Мариэль чокнулась бокалом с хозяйкой дома. Изящное стекло издало мелодичный серебряный звон.
- И кажется, что успокоить его может один маленький Тьелпэ, - посетовала она.
Нерданэль глубоко вздохнула и сделала глоток.
- Мужчины.
Два великолепных скакуна белее света звезд и быстрее ветра пронеслись по крепко утоптанной снежной дороге в Валмар многозвонный.
Площади и улицы рядом с величественным Маханаксаром преобразились и дышали радостью. Золотой свет Лаурелин разливал тепло, и сквозь снег у его подножья прорастали дивные пурпурные цветы, упрямые изумрудные травы и синие колокольчики. Венки и гирлянды, благоухая хвоей и крупными лилиями, увивали троны Валар. Аметистовой крошкой, цитриновым блеском и алмазными тенями золотился снег. Сверкала вдали хрустальными игрушками и опущенными на ветви крохотными звездами великая сосна Тавробэля.
Фэанаро знал, что в час угасания Тэльпериона наступит светлая серебряная ночь, когда звезды на небесах станут так крупны и ярки, что уподобятся драгоценным камням. А вслед за краткой, лишенной всяких страхов ночью, бывающей лишь раз в год, разгорятся оба древа, заполнив светом весь Аман. И даже соловьи отзовутся в зимний день счастливым пением, призывая тепло.
Фэанаро Куруфинвэ счел удачей, что он застал великих Айнур в их видимом облике: каждый из них сейчас готовился разделить радость праздника с эльдар Амана. Каждый в этот день возносил хвалу Эру Илуватару и бытию мира, любви, теплу, пониманию и дружбе.
Подобная благоухающему цветку Вана плела венки в окружении стайки детей, и звонкий смех лился там, где под ногами валиэ таял снег и вскидывали сонные бутоны подснежники. Доблестный Оромэ наблюдал за стрельбой из лука и одаривал каждого своей помощью и вниманием: особенно тех, кто из радости и любопытства взял лук впервые. Отважный Тулкас смотрел за дружеской борьбой юношей и девушек в снегу. Манвэ Сулимо и Владычица Элентари, облаченные в белые плащи, отороченные сияющим мехом, отпускали в небеса вместе с возлюбленными воздушные фонарики, похожие на звезды. Лишенным слез оказалось даже лицо владычицы Ниэнны, тихо напевающей музыку, исполненную светлой печали и сияющей надежды, подобной тысячам зажженных во мраке свечей. С особым трепетом Фэанаро взглянул на воплощение великого мастера Аулэ, полное уверенной силы и почти отцовского тепла. Он, вместе с госпожой Кементари, помогал готовить столы к празднеству, смеясь и разговаривая с эльдар. Дары владычицы оказались щедры и изобильны: среди них были и летние ягоды, и дивные фрукты, и сладкое вино.
