По крайней мере, Майрон не сомневался, что Мелькор останется в руках, из которых его не отпустят. Пока он будет истерически бегать по всему Тириону и хотя бы пытаться придумать, что и кому подарить. Подарки на середину зимы чаще дарили символические и скорее приятные, нежели величественные и необходимые, но, тем не менее, дарили. Он лично видел, как однажды дети вручили Кругу Валар под общий смех лембасы с глазурью, которые должны были изображать каждого из Валар.
Майрону помнилось, что Мелькор отказался появляться на праздниках именно после этого торжества. Когда этот подарок стал единственным полученным за праздник и оказался сделан в виде уродливого тирана Утумно.
Не считая сделанного самим Майроном обруча на волосы в виде переплетенных между собой золотых стрелиций, похожих на острые лепестки пламени, но Майрону показалось, что Мелькор после этого принял детскую глупость еще ближе к сердцу, чем изначально.
- Мама? – в прихожей дома Куруфинвэ первым они увидели старшего сына Фэанаро с бочонком меда в руках.
По мнению Майрона, так самого разумного. Видимо, потому что Нельяфинвэ все же пошёл в мать.
- Я… - Майтимо явно замешкался, недоуменно глядя то на одного, то на другого неожиданного гостя. - Мелькор… Майрон. Счастливой середины зимы.
Нерданэль изящным движением сбросила лисью накидку и отряхнула от снега пушистую медную косу.
- Отца я возьму на себя, Нельо, - спокойно произнесла она. - Займи наших гостей, милый, - она задумалась на мгновение. - Займи как друзей, я имею в виду. Чем ты занят?
По лицу Нельяфинвэ Майрону показалось, что тот растерялся окончательно. Квенди развел руками, насколько мог сделать это с бочонком меда, и пожал плечами.
- Мы готовили медовые пряники и ореховые конфеты. И мам, но отец…
- Отца я возьму на себя, - безапелляционно повторила Нерданэль.
Неизвестно, сколько длился бы спор, если бы в коридоре не раздались быстрые шаги и воздух не взрезал разгневанный голос Фэанаро.
«Проклятье».
- Что ты делаешь в нашем доме, исключенный из круга Валар?
Куруфинвэ остановился возле фонтана: с собранными в простой хвост волосами и не менее простой домашней одежде. Серые глаза сверкали не то как молнии, не то как бриллианты, и на суровом одухотворенном лице Майрон не видел ничего, кроме глубокого гнева. Гнев мог бы и испугать, если бы майа не почувствовал, как Мелькор сжал его руку до боли крепко.
- Фэанаро! - резко одернула мужа Нерданэль.
Майрону показалось, что от гнева воздух рядом с Куруфинвэ сейчас вспыхнет. Майтимо молча отступил в тень стены, поближе к матери, определенно не питая никакого желания ввязываться в ссору, но бросил на них короткий взгляд и едва заметно улыбнулся.
- Я не желаю видеть в эти дни осквернившего саму плоть мира, - Фэанаро чеканил слова, глядя не на супругу, а на Мелькора. – Я не знаю, каким обманом ты провел даже мою жену, но я тебе не рад и не даю дозволения здесь находиться.
Майрон видел, что щеки Мелькора мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем, а черные глаза сверкнули от обиды и гнева, и стиснул ладонь валы еще крепче, бросая отчаянную мысль через осанвэ.
«Молчи! Пожалуйста! Она сказала, что сама поговорит с ним!»
Словно вторя его мыслям, разговор оборвал суровый голос Нерданэль, разом потерявший ласковость.
- Фэанаро, - она говорила без тени ярости, но с непреклонной силой. - Не тебе сомневаться в прощении владыки Сулимо.
Нолдо смерил взглядом Мелькора еще раз, встал покрепче и скрестил руки на груди. Голос Феанора звенел от ярости, повышаясь звонче и громче:
- Этот праздник для семей, и ему надлежит быть со своей собственной. - Он перевел дух, бросив в сторону Мелькора еще один ледяной взгляд. – Если таковая есть. И если найдется хоть один дом во всем Валиноре, который согласится принять его. А если и нет, мне нет до того дела.
Нерданэль выдохнула, выступая вперед. Голос эльдиэ звучал глубоко и мягко, но казался тверже мрамора и гранита:
- Они останутся, потому что не имеющих семей и близких надлежит привечать и протягивать им руку в час празднеств. И если этого не сделал никто до сих пор, рассуждая о них подобно тебе, это сделаем мы. Ярость и подозрения не дадут ничего не знающему ни своего, ни чужого сострадания. Кроме того… - Нерданэль вздохнула, повесила лисью накидку в большой шкаф, спрятанный в стене, и подошла к Фэанаро вплотную, укладывая ладони супругу на локти. Голос ее смягчился. – Я хотела узнать, готов ли стол в садовой оранжерее для праздника?
Куруфинвэ яростно выдохнул, покосившись на Мелькора, и перевел пламенеющий гневом взгляд на жену.
- Не переводи беседы, Нерданэль. Какое это имеет отношение к…
Эльдиэ усмехнулась уголками рта и сжала пальцы крепче на локтях мужа. Негаснущие хрустальные лампы бросали на их лица и фигуры легкие голубоватые отблески.
- Веди себя мудро, Фэанаро. Так готов или нет? – Нерданэль говорила очень тихо и спокойно.
Фэанаро посмотрел в глаза жене и гневно сжал губы.
- Нерданэль, я сейчас не об этом!
Женщина вздохнула, погладила Куруфинвэ по плечу, и голос ее вновь зазвучал очень мягко:
- Значит, нет. А готово ли мясо к столу?
- Тьелко…
