- Оставьте меня в покое, - голос валы звучал измотанно. – Оба. Со своими насмешками, со своими рассказами, как нужно поступать. Со всем. Пожалуйста.
Майрон глубоко и устало вздохнул, откидываясь на скамейке. Он жестами объяснил Нерданэль, что именно это происходит каждый год, и именно поэтому он отчаянно хочет дать Мелькору подзатыльник. Прямо сейчас. Нерданэль красноречиво-укоризненно покачала головой и погладила валу по спине, придвигаясь ближе. Говорила она по-прежнему тихо, и Майрон поневоле начинал благоговеть перед этим терпением, которое казалось больше всей Арды:
- Мелькор, - голос Нерданэль звучал ласково и тепло, и ее пальцы бережно перебирали крупные кудри, рассыпавшиеся по спине Мелькора. – Я не знаю, что происходит в твоей голове. Но что я знаю – так это то, что в канун середины зимы никто не должен чувствовать себя брошенным. Особенно тот, кого уже любят. Не тебе умолять о милости, - она помолчала и остановила ладонь. - Амбаруссар скучают по тебе. Нельо тебя вспоминает. Даже Морьо и Кано порой спорят с Фэанаро в твою защиту. И поверь, немногие осмелились бы обратиться за помощью, как Майрон, - Нерданэль бросила на майа короткий взгляд. – Я не сомневаюсь, что он сделал это из любви к тебе. Посмотри на меня. И на него.
Мелькор устало выпрямился и вздохнул, но посмотрел: равнодушно-замученно. Сначала на Майрона, а затем – на Нерданэль. Женщина опять взяла запястья валы в свои ладони.
- Я знаю, о чем когда-то говорил Владыка Сулимо, - она снова смотрела Мелькору в глаза и говорила тихо и твердо. – Знаю, что говорят. Остерегаться тебя и всегда помнить о лжи. Но я тебе верю. Я хочу видеть вас обоих на празднике в своем доме.
Мелькор тихо выдохнул, потирая лоб и морщась. Задумчиво посмотрел на женщину:
- Что, так просто? А где просьбы поклясться, что я не причиню вреда? Или снисхождение, что сегодня ты это сделаешь, чтобы потешить свою… совесть, а завтра уже нет?
- Мелькор… - ворчливо потянул Майрон.
Нерданэль улыбнулась и поднялась с качелей, оправляя накидку и платье.
- Их не будет. Я тебе верю.
Мелькор посидел молча, словно собираясь с силами, и сказал то, от чего Майрон едва не подавился. Чуть слышно и голосом как будто севшим, но так отчетливо, что перепутать оказалось невозможно.
- Спасибо.
А Нерданэль сделала неслыханное: оперлась коленом на качели и коротко поцеловала валу в лоб, оставив Мелькора в который раз недоумевающе хлопать глазами.
- Одевайся, - голос ее зазвучал громче, но с прежней непреклонной мягкостью. - Пойдем ко мне в дом. До праздника ещё много работы, - она улыбнулась. - Повидаешься с мальчиками. Познакомишься с Тьелперинкваром.
Майрон недоумевающе нахмурился.
- Тьелперинквар? Я даже не слышал его имени.
Нерданэль беззлобно рассмеялась.
- Немудрено. Ему всего три года. Мой первый внук, - она жестом поманила их обоих в сторону дома, делая первый шаг. - Пошли. На пиру посажу вас рядом с моими сыновьями. А пока будем готовить, заварю малиновый чай с лета. Я чувствовала, что она была в том чае, и вижу, что весь сад по углам ею зарос, так что не отпирайся, что не любишь ее.
Майрон за спиной Мелькора беззлобно хмыкнул, покачивая ногой.
- Варенье больше.
Нерданэль вопросительно приподняла бровь. Мелькор пихнул Майрона в плечо ладонью.
- Из любви, значит? – хмуро поинтересовался вала.
Майрон закатил глаза к потолку и язвительно потянул:
- А то мне заняться больше нечем, кроме как твою малину с сахаром варить.
Мелькор фыркнул, но все-таки сделал то, что от него добивались все это время: поднялся с качелей, двигаясь с наигранной пьяной плавностью, и направился в дом. Нерданэль ласково поймала его за локоть на первом же шаге, тихо проговаривая на ухо:
- И протрезвей. Я поняла, что ты в отвратительном состоянии, когда учуяла вишню и увидела вино. Как тебе вообще пришло в голову мешать вино с настойкой Фэанаро? Я не хочу знать, откуда ты ее столько взял.
Вала приоткрыл рот, собираясь возразить, но женщина опередила его, непреклонно указывая в сторону дома.
- Мелькор. Одеваться и приводить себя в порядок. Сейчас же.
Майрон вздохнул с облегчением, когда они вышли из дома спустя неопределенное, но достаточно быстрое время, а Мелькор принял мало-мальски пристойный вид: хотя бы заколол волосы, чтобы те не лезли в лицо, и облачился в строгое темно-лиловое с золотом одеяние. Майрон и Нерданэль несли на сгибе локтя по керамическому горшку, нагруженному порезанными яблоками и морковью. Майрон лихорадочно соображал, откуда теперь взять подарки на всю семью Фэанаро, которых, разумеется, ни он, ни Мелькор не готовили.
Валу он держал за руку неосознанно крепко. Так, что еще немного, и лучшим для этого определением стало бы «вцепиться».
