- Мама тащит домой единственную в Амане грязь. Отчего ты позволяешь ей это?
Фэанаро тягостно посмотрел на сына и устало оперся на стол, где в идеальном порядке лежали инструменты.
- Ты один понимаешь меня в этом доме, Атаринкэ.
Его сын вытер лоб и мрачно опустился на стул рядом. Единственный и самый любимый сын, что в полной мере изведал и счастье, и тяготы брака, о которых и упоминать не пристало. Кроме безграничной любви и бесконечного счастья держать на руках выношенное женой дитя, легенды не предупреждали о своенравии и твердом характере жен.
Почему-то в воображении Фэанаро в тот момент возник отчетливый образ Нерданэль, раскатывающей тесто для лембаса тяжелой скалкой.
Соприкосновение Атаринкэ с этим таинством брака сблизило его с сыном, как он считал, еще сильнее прежнего.
«В конце концов, обзавестись наследником еще не удосужился ни один, кроме него!»
- Не сочти мои слова за жалобу, отец, но у меня тоже не получается указывать Мариэль, что делать, - хмуро произнес нолдо.
Фэанаро выдохнул, запрокидывая голову к хрустальному потолку, и произнес одно-единственное слово, в которое вложил все сочувствие к сыну, гнев и недовольство волей Нерданэль, больше напоминавшей в своем упрямстве неприступность Таникветиль.
- Женщины!
Майрону показалось, что спустя три кружки травяного чая, лембас и хорошую яичницу со щедрым количеством перца, овощей и мяса, Мелькор заметно протрезвел и ожил. То есть, перестал источать желчное недовольство так, что и кактусы бы увяли, а в его движения вернулась привычная резкая отточенность.
На кухне, куда они пришли втроем вместе с Майтимо, царил бардак. Точнее, активная работа. Вместо приветствия первым они услышали следующее:
- Тьелпэ, не мешай! – Тьелко зашивал гигантскую индюшку и пытался отогнать маленького мальчишку, вившегося около высокого стола для готовки.
- Тьелко! Ну, дай мне еще яблоко! – обиженно и звонко тянул он.
- Это яблоко вымочено в вине, мелкий ты…
Мальчишка тут же резво обернулся к другому нолдо:
- Кано, он не дает мне яблоко!
Канафинвэ закатил глаза и на секунду оторвался от собственного занятия. Нолдо был в фартуке, с острым ножом и собранными в хвост волосами.
- Тьелпэ, я режу перец и я занят! А ты уже съел три!
- Ма-ам!
- Мальчики! – радостно поприветствовала вошедших Нерданэль. Она встала со скалкой в руке в облаке муки и приветственно раскинула руки. – Познакомьтесь – это Тьелперинквар или Тьелпэ, - она указала куда-то под стол, где спустя несколько мгновений обнаружился все тот же сероглазый и черноволосый ребенок, уставившийся во все глаза на Мелькора, приоткрыв рот. – Это его мать Мариэль, - Нерданэль указала на женщину рядом с собой.
Высокая квенди, облаченная в серебряное и красное, приветственно кивнула им. Ее темно-каштановые волосы были заплетены в две косы, а лицо выглядело прекрасным, сильным и гордым.
- Я рада приветствовать вас здесь, - голос у Мариэль оказался мелодичным и чем-то напоминал тембр, свойственный Нерданэль, лишь звучал холоднее. - Мелькор и… - она перевела взгляд голубых глаз на Майрона.
- Майрон, - коротко представился он.
Лишь сейчас он понял, что Нерданэль и Мариэль лепили вареники.
Тьелкормо с зажатой в зубах ниткой, которую собирался разорвать, обернулся к ним и помахал им рукой.
- Тьелко, это нельзя было сделать ножницами, как все делают? – резко одернула его Нерданэль. – Идите сюда! – это уже относилось к Майтимо, Мелькору и Майрону. – Сейчас дам вам фартуки. Да где же они…
- Лежали здесь, - заметила Мариэль, ловко поднимаясь из-за стола с подносом уже налепленных вареников.
Общий гвалт на мгновение прервался истерически радостным визгом, перекрывшим все остальное.
- Мелько!
Майрон оторопело наблюдал, как двое рыжих близнецов немногим старше Тьелперинквара проехались по мраморному полу на мокрых тряпках и счастливо врезались в Мелькора сразу с двух сторон с объятиями, едва не свалив. На лице валы он на мгновение прочел выражение абсолютного ужаса.
- Привет, Амбарусса, - вала поневоле приобнял близнецов за плечи, прижимая к себе, и потрепал по рыжим макушкам.
- Мы скучали! – мальчишки радостно задрали головы, глядя Мелькору в глаза. Вале они доставали чуть выше пояса, и вцепились в айну, косясь на мать. – Мама сказала, что не даст нам печенье и все расскажет отцу, если мы еще раз запустим лягушек в библиотеку!
Что-то загрохотало.
Мелькор опустился на колено, чтобы стать на одном уровне с детьми, и потрепал по плечам обоих.
- Зачем вы вообще запустили лягушек в библиотеку? – он посмотрел в лицо одному близнецу, затем второму. – А?
- Тьелпэ! – Мариэль резво подбежала к полкам, где Майрон разглядел заготовки для булочек. – Что ты за неугомонный ребенок?!
Канафинвэ насвистывал себе под нос что-то непристойно бодрое, внося в окружающую обстановку еще больше шума. Майтимо встал рядом с ним помогать в нарезке овощей.
- А я потом собирал этих лягушек, мелкие! – Тьелкормо ткнул себя рукояткой ножа в грудь. – Вы хоть знаете, каково прятаться от отца и квакать, чтобы они все ушли в свои пруды?! Я же знаю все языки всех, чтоб вас пчелы покусали, птиц и зверей!
