За каждую руну я получил по три капли звёздной крови, по единичке славы и одной звёздной монете, а ещё грозное предупреждение Наблюдателей о том, что буду опозорен, если попытаюсь применить чёрную руну, и на меня объявят охоту.
На своем корабле я был единственный, кто ничего никогда не коллекционировал. Цай коллекционировал приспособления для курения. Почти на каждой обитаемой планете культивировались свои растения, которые с упоением курили местные жители. Девчонки коллекционировали спиртное и кукол, которых шили обязательно вручную. Каждая такая игрушка существовала во всей Вселенной в одном экземпляре, потому что руками сшить две одинаковые нельзя. Даже богомолы коллекционировали различные деликатесы и вырезки съедобных кусков с убитых а-тварей, храня коллекцию на внешнем обвесе тральщика в космическом холоде. Наверное, пришло время и мне обзаводиться подобными вещами. Чёрная руна, которую нельзя применять и которая отнимет весь запас звездной крови, наверняка очень ценная и редкая. Отличная вещь для того, чтобы иметь, гордиться, но никогда не использовать.
— Покажи нам ещё раз. Во мне очень мало звездной крови. Я отвечу на все твои вопросы, но только когда придет время следующего Тинга. — И он открыл сознание.
Показал, и снова слышал восторженный шёпот: «Ещё, ещё, мы это хотим, нам это надо». Снова летное училище, моя планета, бои, разбитые корпуса кораблей, огонь орбитальных крепостей и миллионы поверженных созданий Грани, а потом всё резко оборвалось.
Я стоял около каменного изваяния. Воин окаменел. Попробовал покарябать обухом ножа по краешеку застывшего тела. Нож отлично царапался, не причиняя материалу никакого видимого ущерба. Ладно, буду знать, где заточить клинок.
Осталось выяснить, что такое Тинг и когда следующий, построить звездные корабли и вывести в космос, а пока надо было заняться собой.
Фанатикам верить можно, даже нужно. Больше того, они сделают всё для тебя, отдадут все материальные ресурсы и знания, чтобы ты исполнил именно их цель. Остаётся понять: нужно ли это тебе? И ещё: фанатики всегда говорят правду. В устах убежденного человека его правда звучит как единственная истина, а когда за свои убеждения он готов отдать жизнь и всё, что у него есть, это выглядит ещё более правдоподобно. Самое сложное разобраться: а есть ли другая правда, сколько слоёв у этой правды и точно ли ты знаешь всю глубину? А может, есть третья или четвёртая правда ничуть не хуже. А ещё надо обязательно проверить: может, у тебя есть твоя личная правда, не похожая на все остальные?.. Вот в этом и есть главная проблема, что фанатиков невозможно уличить в обмане и двуличии, а всё сказанное верно. Но что с этим знанием делать?
На полу пылал знак переноса, но оказываться в сотне километров от этого места совсем не хотелось. Аккуратно обойдя здоровенную светящуюся каменюку, прошёл по пещере и вышел на улицу. Уже стемнело. Осторожно обогнул несколько камней и оказался в десяти метрах от стоящей и вдохновенно смотрящей в небо Склизкой. Я подошёл, а она заорала:
— Стой! Опасно!
Я перехватил Суворов и сделал несколько шагов, осматривая мир через прицел, а она продолжала убеждать моё чувство самосохранения:
— Марево убивает. Через барьер нельзя ходить! — показала она мне на светящуюся плёнку, через которую я только что прошёл.
Пожал плечами:
— Это ты из-за этого орала?
— Да, опасно. Она всех убивает. Через неё могут пройти только черви.
— Хорошо. Пусть убивает, я не возражаю, — согласился с мнением рыбообразной, хотя сам не ощутил никакого дискомфорта от пересечения страшного и защитного барьера.
Возможно, это одно из дурацких поверий и привычек, когда все знают, что так нельзя, но когда, кто и при каких обстоятельствах придумали это суеверие, уже никто и не помнит. Со стороны храма, тоже преодолев защитную пелену без всяких видимых последствий, выбежал Кусь. По облизывающейся морде и отвисающему животу было понятно, что зверюга нашёл себе пропитание. Он внимательно смотрел на нас, прислушиваясь к разговору.
Слизкая убеждала меня, что прикосновение к этой защитной пелене смертельно для всех, а я внимательно выслушивая аргументы девушки. Честно пообещал, что в следующий раз при посещении храма обязательно выйду через знак, чем и удовлетворил обеспокоенную моим здоровьем подругу. Узнав, что голова окаменела, Склизкая идти туда смысла не видела. Отец говорил, что так тоже бывает, когда голова надолго становится просто каменной.
Тингом оказалось массовое сборище всех народов круга под центральным деревом и должно состояться совсем скоро, буквально через пару месяцев. Я думал, что следующий разговор будет с бóльшим интервалом. За полчаса пребывания в храме мне удалось узнать больше об этом мире, чем смог выудить из подруги, и у меня была возможность накопить ещё вопросы к новому разговору.
Потом мы отправились по горной тропе в сторону огромного озера, раскинувшего свои воды на десятки километров.
