– Нет, они еще не прибыли – адмирал еле заметно дернул плечом. Ему тоже не нравились ожидаемые «гости». – Но, возможно, Бог дарует одному из жалких грешников победу над тобой на арене.
– Победу на арене?
– Ты что, не слышала о празнестве в честь Рождества Иоанна Крестителя в нашем городе? – адмирал явно доставило удовольствие просветить ее. – Пойманные пираты, бунтовавшие рабы и другие еретики и нелюди будут драться на арене во славу Господа.
– Вашего Господа? Больше похоже на языческие жертвоприношения.
– Народу, во всяком случае, нравится.
– Богопослушным людям нравится смотреть на то, как другие люди убивают друг друга? – впрочем, Риччи не слишком этому удивилась. – А что заставляет «еретиков и нелюдей» сражаться?
– Победителю даруется свобода.
– Ты ведь понимаешь, что выиграю я? Ты отпустишь меня?
– К сожалению, тебя я обязан передать Святой Инквизиции, так что ты вернешься в тюрьму. Но ты ведь такая же заключенная, так что должна принять участие в праздновании.
– Ты просто хочешь поставить на меня, верно? – рассмеялась Риччи слегка истерично.
– Уверяю тебя, я далек от азартных игр. Только ты решаешь, достанется ли победа тебе или кому-то еще.
– Иди к черту! – буркнула Риччи, гоня мысли о том, что ей, похоже, в любом случае крышка, а у кого-то другого будет шанс выбраться из этого ада и прожить долгую счастливую жизнь.
– Я пришлю к тебе священника, – сказал де Седонья на прощанье.
***
– Мы не собираемся здесь оставаться! – заявил Джозеф Кинн. – Если стоять в гавани долго, кто-нибудь обязательно заявится.
– Мы с тобой, кажется, говорили о трусости? Так вот…
– Он прав, – вдруг сказал Берт, положив руку Стефу на плечо. – Нельзя остаться в гавани надолго. Приплывет таможенник. Когда мы войдем на берег, поднимайте паруса, – он повернулся к Мэлу и Юлиане, подчеркнуто отдавая распоряжения им. – Ждите нас за мысом. Пришлите лодку на берег.
– А это не вызовет подозрений? – спросила Юлиана.
– Если к вам подойдет патруль, скажите, что сели на мель. Ждете большого прилива.
– А если будет время большого прилива?
– Тогда придумайте что-нибудь другое.
***
Сверток со своей оружием и одеждой, а также мечом Риччи, Берт спрятал под вытащенной на берег рыбацкой лодкой.
– Уверен, что никто не найдет? – спросил Стеф.
– Сегодня уже никто не выйдет в море, – ответил Берт. – А завтра тем более. Все будут праздновать.
Но Стеф все равно предпочел остаться в своей обычной одеждой под черным балахоном, хотя тропическое солнце и пыталось прожарить его, как индейку. Расставаться с пистолетами и шпагой он тоже отказался. Впрочем, Берт не настаивал. Если Томпсона раскроют, они ему понадобятся, решил он.
По всей Картахене они видели приготовления к празднику. Люди украшали дома, торговались из-за продуктов к семейному столу, куда-то спешили, а некоторые уже начали отмечать и не спешили больше никуда.
– Вот и тюрьма, – шепнул Берт.
– Желаю тебе удачи, – ответил Стеф. – Но исключительно потому, что от твоего успеха зависит жизнь Риччи.
– Либо молчи, либо говори по-испански!
– Тогда я буду тратить по полчаса на фразу! Да и кто нас услышит?
– Если кто-нибудь услышит, оба попадем в тюрьму. И уже ничем не сможем помочь Риччи!
– Ладно, не кипятись.
– Подожди меня где-нибудь. Только ради бога веди себя, как испанский священник!
Стеф угрюмо кивнул.
***
Риччи ожидала увидеть старого фанатика, отправившегося нести свет истины неверующим, но вошедший в камеру двигался как молодой и сильный человек. В его уверенном приближении к ней не читалось страха, заставляющего всех держаться от нее на максимальном удалении, и Риччи невольно прониклась к нему некоторой симпатией.
К тому же, поболтать с кем-то кроме себя для разнообразия было интересно.
– Ну, что скажите падре? – хмыкнула она.
Священник молча поднял свою черную шляпу с полями, и в свете единственной тусклой сальной свечи Риччи узнала Берта.
– Тише, капитан, – прошептал он. – Охранник стоит за дверью. Покайся в грехах своих, дочь моя, – громко произнес он.
– Какая я тебе дочь, – буркнула Риччи и спросила, понизив голос: – Вы привели «Барракуду»?
– Она ждет нас за мысом. Только мы с Томпсоном отправились в город, – ответил Берт. – У тебя есть какой-нибудь план?
Он принялся читать из принесенной с собой книжки какую-то молитву, смысл которой от нее ускользал из-за незнания латыни.
У Риччи было довольно времени на то, чтобы обдумать все варианты.
– Завтра они выпустят меня на арену, – сказала она. – Мне нужно, чтобы ты принес мне мой меч. И чтобы вы устроили какую-нибудь потасовку… поджог… отвлекающий маневр.
– Тебя выпустят на арену? – переспросил Берт, закончив молитву. – Разве они не знают, что ты…
Он смутился и отвел глаза.
– Что я?
– Ты… ведьма. Малкольм нам рассказал.
Риччи про себя помянула боцмана нехорошими словами.
– Он хотел тебя спасти, – добавил Берт. – Но ты могла рассказать раньше. Хотя бы мне.
– Не думала, что ты останешься моим… другом, – Риччи не была уверена, что стоит употреблять это слово, но ее ограниченный запас тоже, слов не оставил ей выбора. – Прости.
– Ну… я решил, что ты все равно остаешься нашим… капитаном.
