Стараясь не привлекать к себе внимания, Берт развернулся и направился к порту. Пока кому-нибудь не пришло в голову проверить всех священников, монахов и проповедников, следовало переодеться и подыскать себе ночлег. С учетом того, какое количество людей съехалось на праздник в Картахену, это была нелегкая задача.
Его не слишком пугало то, что Томпсона поймали. Заставит ли этот факт губернатора и адмирала усилить охрану или они напротив, потеряют бдительность, расслабившись, для их с капитаном плана это не имело большого значения.
Даже если Томпсон рассказал о нем, найти одного испанца в полном празднующих гостей городе невозможно.
Возможно, Риччи освободит Томпсона в процессе собственного побега. Если же нет… Берт вовсе не будет по нему скучать.
***
Риччи так истосковалась по солнцу, что могла бы смотреть на него целый день. Но у людей, которые вывели ее на арену, были другие планы на то, как ей его провести.
Овальная сцена, засыпанная песком, и несколько трибун, окружающих ее – вместе они напоминали плохую копию Колизея. Заключенных поместили в большой деревянный сарай, разделенный на клетушки, в каждой из которых был выход прямо на арену.
Повсюду было слишком много солдат с алебардами и копьями, чтобы надеяться на то, что попытка бунта закончится успехом. В Картахене не впервые проводили турнир, и испанцы научились обеспечивать безопасность.
Риччи дали меч – тяжелую железку с тупым лезвием, покрытым царапинами, и неудобной жесткой рукоятью. Холодной. Риччи только сейчас поняла, что рукоять ее меча всегда была теплой – ни холодной, ни горячей, а ровно температуры человеческого тела.
Разумеется, кандалы с нее не сняли, но она уже почти научилась не замечать их каменной тяжести и действовать, пусть и более скованно.
Риччи сделала несколько пробных шагов по песку. Желудок некстати скрутило от голода. Вопли толпы ударили по барабанным перепонкам.
Против нее выставили здоровенного разбойника с бритой головой, который радостно ухмыльнулся при виде нее, предвкушая легкую победу.
Еще вчера она не собиралась наносить ни единого удара, чтобы не доставлять радости адмиралу и прочим самодовольным откормленным рожам, взирающим на нее из специальной отдельной удобной ложи, обитой алым атласом. Но Берт принес ей надежду, и теперь Риччи собиралась драться, а это значило, что рост и вес разбойника не дадут ему преимущества.
Она окинула взглядом трибуну, пытаясь найти фигуру в черной рясе, но не нашла. На трибунах толпилось огромное количество людей, она еще никогда не видела столько народа в одном месте. Найти одно лицо среди тысяч было практически невозможно. Получение меча начало казаться более сложной задачей, чем она ожидала.
У Риччи мелькнула мысль, что это может быть и вовсе невозможно, но она отогнала ее.
«Берт что-нибудь обязательно придумает», – сказала она себе и начала сражение.
Она знала слабое место тяжелого оружия и массивных противников – инерция. Поэтому дождалась, пока разбойник, бросившийся на нее в атаку, наберет достаточно скорости, чтобы не успеть остановиться, и прыгнула влево. В завершении маневра она ударила по ноге в районе икры, и противник упал с воплем боли. Риччи завершила бой, вогнав свой меч ему между лопаток – на этом подобии гладиаторских игр не предусматривалось оставления противника в живых, проигравший умирал.
Меч засел в чужом теле так прочно, что она не смогла его вытащить. Его так и унесли с мечом, торчащим из груди, а ее заставили вернуться в сарай.
***
Берт наблюдал бой с одного из верхних рядов трибуны со смесью восхищения и отчаянья. Риччи прекрасно дралась – для того, чтобы одолеть весьма сильного противника ей не потребовалось даже прибегать к своим колдовским способностям. Вот только даже победа в турнире не принесла бы ей свободы, а он не мог ей помочь.
Придя на главное событие праздника, Берт обнаружил, что пробиться к первому ряду промто невозможно. Люди сидели на ступенях так плотно, что ему пришлось бы идти по головам. Места занимали заранее, за кусочек пространства у борта доплачивали золотом. Ему с трудом удалось попасть на галерку, но дошвырнуть меч отсюда до арены не представлялось возможным.
Он подумал о том, чтобы пробиться к краю при помощи оружия, но вокруг было слишком много солдат, быстро пресекавших беспорядки, и такая попытка окончилась бы лишь его удалением за пределы амфитеатра раньше, чем он смог бы что-нибудь сделать.
Берт осматривался по сторонам, пока на арене сражался кто-то еще – она была достаточно большой, чтобы, разделив пространство решетками, на ней проводили сразу четыре боя – пытаясь найти способ помочь Риччи.
Взгляд его упал на ложу для привилегированных лиц. Там сидел губернатор и адмирал де Седонья, там было еще больше охраны, чем где-либо еще, но только из этой ложи можно было бросить меч так, чтобы он попал на арену.
Берт оглядел свой потрепанный костюм, вздохнул и направился ко входу в ложу, мысленно пытаясь подобрать повод, чтобы его пустили внутрь хотя бы на пару секунд.
***
