Кружение по джунглям уже напоминало ей ночной кошмар, забывающийся при свете дня. Лишь одна вещь продолжала ее беспокоить: шрам от пореза, который сделал Берт, на ее запястье так и не затянулся, как затягивались все раны, причиненные другими людьми: ни за пару минут, ни даже на исходе шестого дня. Как будто, сама Риччи провела себе по запястью ножом или это сделал другой Вернувшийся.
***
Священник в черной рясе вошел в выделенные представителям Святой Инквизиции покои, держа в руках деревянный ларец.
– Мы сделали все возможное, благодаря Господу, – сказал он, присоединяя его содержимое к другим предметам в очерченном мелом круге.
Теперь в нем лежали: грязный порванный плащ, старая перевязь, несколько пуговиц, миска с засохшими остатками похлебки, несколько пучков соломы и обломки кандалов. Все это несло на себе прикосновение – и отпечаток личности – человека, именующего себя капитаном Риччи Рейнер.
– Ваших усилий достаточно, Господь вознаградит вас, – произнесла тонким голосом фигура в черном, сидящая в большом кресле и почти теряющаяся в нем.
========== «Летучий голландец» ==========
Над океаном сгустился густой туман: настолько, что, стоя на палубе, нельзя было увидеть верхушки мачт. Не будь они единственным кораблем в этой части Атлантического океана, и не иди они достаточно далеко от береговых скал, им угрожала бы нешуточная опасность. Но, даже зная, что они не во что не врежутся, Риччи все равно мерзла на палубе. Этого требовал ее долг капитана. И карточный проигрыш.
Какое-то движение в тумане она разглядела раньше впередсмотрящих и несколько секунд пыталась понять, не чудится ли оно ей прежде, чем услышала:
– Корабль слева по борту!
Он промелькнул мимо них очень быстро, но Риччи успела разглядеть очертания кормы и мачт.
Три мачты, три ряда пушечных портов, и он прошел так близко, что Риччи могла бы вытянуть руку, стоя на краю палубы, и достать до его борта.
Какова вероятность не просто встретить еще одно судно в пустынной части океана, но и почти столкнуться с ним нос к носу?
Она задала этот вопрос примчавшемуся на звук тревожного колокола Берту.
– Нулевая, – ответил тот.
Риччи прикидывала долю процента, но если округлить, получала тот же результат.
На палубе появились Стеф и Юлиана, встрепанные и сонные.
– Что случилось? – спросила О’Брайт.
– Мы видели корабль, – ответила Риччи.
– Корабль? – их лица оживились. Они не видели новых лиц уже больше месяца, и перспектива поговорить с кем-то не из команды согревала. – Торговое судно?
– Судя по словам капитана, военный корабль, – разбил их надежды Берт.
– Откуда здесь взяться военному кораблю? – насторожился Стеф.
– Понятия не имею.
– Надеюсь, у него достаточно важное дело, чтобы не интересоваться нами, – сказала Риччи.
– Под каким флагом он шел? – спросил Берт.
Риччи восстановила в памяти облик корабля.
– Ни под каким, – уверенно ответила она. – На мачте не было флага.
– Военный корабль в этих водах – уже странно, – сказал Берт. – Но военный корабль без флага?
– Может, вам почудилось? – предположил Стеф. – Как мираж в пустыне? В этом тумане при доле воображения можно много чего увидеть.
– Всем троим сразу? – фыркнула Риччи. – Корабль был. Странный корабль.
– Вот такой? – произнес Стеф изменившимся голосом, глядя ей за спину.
Они втроем развернулись, чтобы посмотреть на то, что он увидел и замерли.
– Корабль по правому борту! – донесся запоздалый крик впередсмотрящих.
– Он сделал разворот, – прошептал Берт.
– А я то надеялась, что он нас не заметил, – вздохнула Риччи.
Незнакомый корабль поравнялся с ними и шел опасно близко. Теперь Риччи могла разглядеть, и то, что она видела, все больше поражало ее: доски бортов позеленели от плесени, густо обросли ракушками и водорослями, а кое-где в них виднелись прорехи, мачты покосились, и паруса свисали с них грязными клочьями. Но самым жутким открытием, после которого ее волосы встали дыбом, была полнейшая тишина – ни одной команды, ни единого окрика, ни коротенького ругательства не доносилось с чужой палубы, хотя он выполнял сложные маневры. На его борту когда-то были выведены буквы, но Риччи могла только гадать, какие.
Ей очень хотелось увидеть, что происходит на его палубе, но разница в высоте бортов этому мешала.
Она оглянулась и увидела, что наверху столпилась вся команда: они оставили свои посты и забыли свои дела, чтобы с вытаращенными глазами и приоткрытым ртом глазеть на корабль. Риччи поняла, что чего-то не знает.
– Что такое? – шепотом спросила она Берта, стоящего ближе всех к ней. Ближе всех к кораблю. Несмотря на очевидную заинтересованность, вся команда старательно держалась дальней стороны палубы. – Что это за корабль?
Во взгляде Фарески мелькнуло недоверие, но он сразу сообразил, что его капитан не ломает комедию.
– «Летучий голландец», – произнес он так тихо, что даже Риччи с трудом расслышала его. – Проклятый корабль-призрак.
– Ох, ты ж!
Как она могла забыть эту легенду? Ее знают даже те, кто путает Колумба с Магелланом.
Риччи снова перевела взгляд на появившееся из ниоткуда судно. Для призрака, на ее взгляд, оно было чересчур материально.
