Для охоты они разбились на пары, и Риччи выпало идти со Стефом. То, что он не посчитал ее обузой, льстило – в бросание жребия при участии Томпсона случайность отсутствовала. Но у нее сложилось впечатление, что он скорее хотел поговорить с ней без лишних ушей, чем добыть что-то на ужин.
– Я не поблагодарил тебя за спасение, – сказал он, едва они отошли от лагеря.
– И не должен был, – Риччи дернула плечом. – Это входит в обязанности капитана. И если бы я догадалась достать меч до того, как мы вошли в город…
– Если бы ты не догадалась его достать, нас всех бы переваривала росянка-переросток, – сказал Стеф.
– …те трое были бы живы, – закончила фразу Риччи.
– Ты думаешь об этом весь день?
Риччи кивнула. Она едва помнила их в лицо, но их предсмертные крики до сих пор звучали в ее ушах незатихающим эхом.
– Если бы я только… была бы настоящим капитаном, – с горечью закончила она.
– Если бы ты не была настоящим капитаном, я бы не потащился с тобой в Южные моря, – заметил Стеф.
Риччи так удивилась, что ее переживания ушли на второй план.
– Давно хотела спросить тебя об этом, – сказала она. – Почему ты остался со мной? Я понимаю мотивы Мэла, Юли, Берта… Но не твои. Почему не сошел на берег, когда это стало возможно, и не отправился подыскивать предприятие повыгодней?
– Потому что, как ни смешно это прозвучит, я верю в тебя, – ответил Стеф. – Я верю, что ты сможешь добиться всего, чего захочешь.
– Но я ведь всего лишь…
– Маленькая испуганная девочка, не понимающая, что вокруг происходит, играющая во взрослую игру, уча на ходу правила? Да, это ты. Но люди вокруг видят в тебе не ее. Они видят отважного и умного лидера, отчаянную искательницу приключений и хладнокровную убийцу. И хотя эта маска тебе еще непривычна, со временем ты срастешься с ней настолько, что станешь тем, кого изображаешь. Ты – это то, что думают о тебе люди. И скоро эти люди будут рассказывать легенду о капитане Риччи.
Она слушала его словно завороженная. Маска. Одним словом Стеф подобрал название всему, что она чувствовала. Девочка по имени Риччи, которая скучает по дому, под маской бесстрашного капитана Рейнер.
И она знала, почему Стеф смог ее раскрыть. Потому что когда-то растерянному мальчишке пришлось надеть маску обаятельного пройдохи, циника и ловеласа, Стефана Томпсона.
– Как твое настоящее имя? – спросила она. – Ты ведь не был крещен Стефаном?
– При рождении меня нарекли Джорджем. В честь того святого, что убил дракона.
– Красивое имя. Почему ты его сменил?
– Слишком героическое для карточного шулера. Зови меня Стефом, как раньше.
– Хорошо, Стеф. И ты до сих пор веришь в меня?
– Конечно, – кивнул тот. – Я верю, что ты добьешься богатства и известности. Что самые опасные люди будут бояться тебя. И что тот, кто предаст тебя, заработает на этом очень много. Ели только ты не успеешь предать его первым.
Риччи усмехнулась.
– Ты идешь за мной, чтобы ударить мне в спину в тот момент, когда я достигну вершины?
– Верно.
– Что ж, тогда я поверь, что я пожертвовую тобой раньше.
– Посмотрим, капитан Риччи, – улыбнулся Стеф.
***
Они дошли до реки и там вспугнули какое-то животное в кустах. Томпсон выстрелил из пистолета на звук и во что-то попал.
Раздвинув ветки, они обнаружили существо, походящее на огромную морскую свинку с длинной сероватой шерстью. Крупная голова с широкой верхней губой, короткими ушами и маленькими глазами тупо смотрела на своих убийц. Весил этот грызун как половина Риччи.
– Это капибара, – сказала она.
– Ее можно есть?
– Думаю, да.
Они доволокли тушу до лагеря, где оказались единственными удачливыми охотниками, если не считать пары пиратов, сумевших подстрелить птиц.
Риччи и не подозревала, насколько она голодна, пока туша капибары не была разделана и разрезана на ломтики, которые предполагалось поджарить на костре. Риччи едва удерживалась от того, чтобы не запихнуть мясо в рот – сырым, как оно есть.
***
На пятый день блужданий по джунглям почти наугад, потому что компас бесстыдно врал, им повезло – они наткнулись на ферму сахарного тростника, хозяин которой согласился подвезти их на телеге до Салвадора.
Их грязная одежда, заросшие лица и угрюмые выражения лица говорили о неудаче так отчетливо, что никто на корабле не стал задавать лишних вопросов.
– Знаешь, – сказала Юлиана наевшейся, вымывшейся и отоспавшейся Риччи, – когда я в городе говорила о том, что вы ушли далеко в джунгли, все люди крестились. А некоторые рассказывали мне о том, что в джунглях живет чудовище, и ходить туда не в коем случае нельзя.
«И где они были раньше», – мрачно подумала Риччи.
– Мы не видели никаких чудовищ, – сказала она. – Все это страшилки для того, чтобы чужестранцы убрались подальше.
– Я так рада, что вы вернулись! – продолжила Юлиана. – Пусть даже вы ничего и не нашли. Совсем ничего?
– Ничего, – буркнула Риччи. – И я сыта и джунглями, и затерянными городами по уши. Когда мы сможем отчалить?
