Оживленная компания молодых людей за соседним столом, чей разговор привлек внимание Риччи, тоже не теряла времени даром и становилась все более пьяной, радостной и готовой к действиям.
– Может, вернемся на корабль сами? – предложила она Юлиане. – А этих двух пьяниц вытащим из канавы утром.
Квартирмейстер, которая почти не воспринимала на слух испанскую речь, воспротивилась.
– Мы не можем их бросить! – заявила она. – А если с ними что-то случится?!
– Что с ними может случиться? – фыркнула Риччи. – Ну, вытошнит их… Он испачкает только свои костюмы или еще и твое платье. Что предпочитаешь?
Но Юлиана решительно высказала намеренье остаться.
На третьей бутылке Берт внезапно решил прилечь и подремать, уткнувшись лбом в столешницу.
– Легкая победа! – воскликнул Стеф, салютуя бокалом Риччи и Юлиане перед тем, как осушить его.
«И как мы теперь поволочем его до шлюпки?», – мрачно подумала Риччи. – «А Стеф… Не хватало только, чтобы пришлось тащить и его!»
Томпсон затянул застольную песню на французском, в которой лишь половину слов можно было произнести в более-менее приличном обществе. Именно этот момент выбрала пара испанских повес, подначиваемая из-за стола их пьяными приятелями, чтобы выдвинуться в их сторону.
Юлиана испуганно вскрикнула, когда один из них обхватил ее за плечи. Он бормотал по-испански, обещая несуразную гору подарков и море блаженства, но Юлиана ничего не разбирала в его пьяной несвязной болтовне и была близка к тому, чтобы позвать на помощь. По-английски.
Риччи позволила второму идальго вытащить себя из-за стола и ударила его локтем в живот. После этого она схватила полупустую бутылку со стола и ударила испанца по голове. Та рассыпалась на осколки, а гуляка рухнул на пол.
Рядом нецензурно вопил другой кутила – не имея возможности потребовать отпустить ее словами, Юлиана впилась ему в руку зубами.
Товарищи двух потерпевших фиаско повес повскакивали с мест, размахивая руками и заходясь криком. Риччи оглянулась в поисках нового оружия. Она не особо рассчитывала на то, что трактирщик сможет – и станет – призывать эту компанию к порядку.
Она не придала значения тому, что не слышит больше ни песни Стефа, ни похрапывания Берта. Но она преждевременно списала мужскую половину команды со счета – и поняла это, когда увидела две знакомые фигуры, вставшие между ними с Юлианой и беснующейся выпившей кодлой.
– Никто не сметь обижать мои друзья! – выкрикнул Стеф на плохом испанском. Куда хуже, чем тот, что Риччи приходилось слышать от него раньше. Хорошо еще, что акцент из-за заплетающегося спьяну языка стал совершенно неузнаваем.
Испанцам стоило извиниться и, возможно, купить им выпивку, чтобы исчерпать конфликт, но их было в четыре раза больше, даже без учета их отдыхающего на полу друга, и уступать иностранцам – что им ясно дал понять акцент Стефа – они были не намерены.
– Лучше следи за своей шлюхой! – выкрикнул ближайший из них, глядя Стефу прямо в глаза.
Берт, до этого молча наблюдавший за творящимся весельем, одним ударом отправил его в нокаут – тот отлетел на соседний стол, испортив веселье сидящей за ним компании: тарелки и брызги вина из разбитых бутылок полетели на сидящих за ним. Те потребовали объяснений у компании, к которой принадлежал развалившийся на столе гуляка.
Риччи поняла, что через несколько секунд они разберутся, что к чему и из-за кого, и перед ее командой встанет в два раза больше проблем.
– Валим отсюда, – громко прошипела она, хватая Стефа с Бертом под руки. – Валим, пока они заняты друг другом.
– Капитан, ваша честь… – начал Берт.
– Осталась при мне. Валим!
Они попятились к дверям, стараясь не производить впечатления бегущих от неприятеля войск. Но две пьяных компании наконец-то нашли общий язык, и трактирщик, заметивший их маневры, закричал что-то о необходимости подождать.
Ждать они не стали. Они едва не вышибли дверь, торопясь покинуть таверну. На бегу Риччи задрала юбку, чтобы улепетывать было легче. Меньше всего в сложившейся ситуации ее беспокоило, увидит ли кто-нибудь ее колени.
Позади они слышали топот и крики, поэтому продолжали бежать, пока таверна не осталась далеко позади, а крики не стихли. В надвигающихся сумерках они остановились в переулке у огораживающей чей-то сад стены, чтобы перевести дух.
– Как долго они собираются нас преследовать? – спросила Риччи. – Это всего лишь пьяная драка. Обычное дело.
– Драка, да, – сказала Стеф. – А вот за ужин следовало заплатить.
Риччи хлопнула себя по лбу.
– Почему ты мне не напомнил?
– Решил, что ты так и задумала. Смыться, не оплатив.
– Тогда бы я не надела платье! – прошипела Риччи.
– Кстати, у тебя великолепные ножки!
– Риччи! – Юлиана сделала страшные глаза, указывая на ее юбку.
«Серьезно?» – подумала Риччи. – «После всего, что ты с нами случилось, кого-то еще беспокоят замшелые нормы приличия?»
Но юбку она все-таки одернула.
– У кого-нибудь есть идеи, как нам вернуться на корабль? – спросила она.
– Насколько я знаю, у нас есть две дороги, за исключением той, по которой мы пришли, – сказал Стеф. – Остается только выбрать.
