– Это обычная практика на кораблях, – объяснял Берт. – Пока нет ветра, нужно беречь силы и воду, чтобы, когда ветер появится, воспользоваться им. Ну, так что вы думаете, капитан?
В поисках поддержки он посмотрел на Риччи, которой вообще-то стоило вступить в разговор раньше. Арни тоже посмотрела на нее.
– Это похоже на крайнюю ситуацию, – произнесла Гиньо, глядя ей в глаза.
Всем в каюте было очевидно, что она имеет в виду.
Риччи на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, и выровняла дыхание. То, что она собиралась сделать, могло спасти, а могло погубить их всех.
– Выдай всем двойные порции, – твердым голосом распорядилась она. – И вспомните все, что знаете о парусах и снастях, потому что сегодня у нас будет ветер.
«А вот буду ли на палубе я – неизвестно», – добавила она мысленно.
***
Риччи уже больше сотни раз вызывала, усмиряла или перенаправляла ветер, но еще ни разу в этом мире.
Ветер всегда есть где-то, вот только область затишья, посреди которой они оказались, была слишком обширной. Ей пришлось тянуться так далеко, как никогда раньше, а потом приложить еще больше усилий, чтобы развернуть поток воздуха.
Риччи самой не очень хотелось признаваться в этом, но будь на корабле только ее команда, она отступилась бы на полпути. Ситуация не была критичной, они могли подождать несколько дней, и, погода, возможно, изменилась бы. Или нет – и тогда она только зря потратила бы силы на неудачную попытку.
По объективному времени все действие заняло у Риччи не больше пары минут, но чувствовала она себя так, словно провела двухчасовой бой. Она видела тревогу на лицах своих людей, и могла их понять – вмешательство в погоду еще никогда не занимало у нее столько времени.
Когда она открыла глаза, вокруг было так же тихо, как и до этого, но что-то неуловимо изменилось. То ли запах океана, то ли рисунок на его поверхности, то ли еще что-то.
– Ты уверена, что сработало? – спросила Арни, нечувствительная к подобным тонкостям.
Риччи кивнула, и от этого короткого движения у нее тут же потемнело в глазах. Она устояла на ногах лишь силой своего упрямства.
Хотя Риччи собиралась простоять на палубе до тех пор, пока результаты не заметят все, Берт мягко потянул ее к люку.
– Сейчас моя смена, – попыталась протестовать она.
– Ваша работа окончена, капитан, – ответил штурман, крепко держа ее за плечо. – Идемте вниз.
Риччи сама шла по палубе, но по лестнице Фареске пришлось практически нести ее.
Берт довел ее до каюты, стащил сапоги и куртку, но Риччи не позволила себе откинуться на подушку, пока не почувствовала, как первый порыв ветра запутался в их снастях. Только после этого она закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон, похожий на обморок. Даже крики Арни и энергичная тряска не смогли ее разбудить.
Когда Риччи проснулась, уже наступила ночь, и они находились в центре шторма.
***
Гнавший их в выбранном направлении ветер многократно усилился, превратившись в опасность сам по себе. Небо заволокло тучами, и из них ударил проливной холодный дождь.
Их суденышко с полностью подобранными парусами превратилось в игрушку волн. И любой, кто видел возникающие один за другим огромные валы, согласился бы, что игрушкой весьма хрупкой.
Риччи бросила взгляд на творящийся вокруг хаос, захлопнула люк и вернулась в кают-компанию.
– Ты сделаешь что-то с погодой?! – спросила Арни, стаскивая насквозь мокрую одежду. – Ты же разобралась с тем вихрем!
– Это был вихрь, созданный мной, – ответила Риччи, стараясь не раздражаться. – Моей волей. А там наверху чуждая стихия. Заставить ее утихнуть – задача куда сложнее.
Она не стала говорить «я же предупреждала». Это было бессмысленно, к тому же Мэл тоже предостерегал ее, и она его не послушала. Она нарушила баланс местного климата, и они поплатились за это.
Против Риччи был весь штормовой фронт, в центре которого они оказались, и это была игра на время, потому что на горизонте она заметила нечто, напоминающее грозовую тучу, но слишком низкую, а значит с большой вероятностью являющееся землей.
«Но я могу и ошибаться», – сказала она себе. – «Лучше не тревожить ребят попусту».
– Я постараюсь, – сказала она. – Прекрати меня отвлекать.
Пытаться снова вмешаться в погоду – второй раз за сутки – было просто безумием, но ей требовалось пойти на него, иначе их судно пойдет ко дну.
Риччи закрыла глаза и опустила руку на эфес меча – не то, чтобы в этом имелась реальная необходимость, но привычные действия помогали ей собраться. Обычно ей требовалось лишь вызвать ветер или слегка подправить его направление, и даже такие усилия выматывали, а предстоящая работа выглядела раз в сто тяжелее.
Риччи потеряла счет времени, и сама едва не потеряла себя в хаосе взбесившихся ветров, но у нее был якорь – меч и связанные с ним обещания. Интересно, как справлялась капитан Мэри-Энн Уайтсноу, у которой не было ни того, ни другого?
Когда ветра, которые она пропускала через душу и тело, начали терять свою смертоносную скорость, Риччи вернулась в себя, открыла глаза и снова почувствовала судно – и в ту же секунду поняла, что опоздала.
