Но Стеф, Берт, Юли и Ким даже не прекратили разговора, чтобы взглянуть на нее. Для них она была капитаном, у которого появилось дело, а не девушкой, уединяющейся с ухажером. По крайней мере, пока они не сообразили, что их с Эндрю нет слишком долго.
Уходя с площадки у костра, она думала о том, что если отступится или просто промедлит, Льюис приберет ее мечту к рукам. Ему не впервой.
И тогда она никогда не увидит, как огонь в этих глазах горит для нее.
Риччи тянуло к нему. Ее взгляд всегда находил его, как стрелка компаса северный полюс. Это походило на первое проявление настоящей глубокой любви.
«Или ты просто хочешь появившегося в твоем круге общения симпатичного парня, который не твой подчиненный и не твой враг», – сказала она себе. – «Так почему бы тебе его не получить?»
Если она хочет что-то совершить, она должна предпринять решительный и решающий шаг в этом направлении сейчас. До того, как все заснут и появится повод отложить все до завтра. До того, как Юли положит на него глаз – или Стеф, или Берт, или Мэл. И до того, как Льюис предъявит своему бывшему напарнику счет за спасение жизни.
– Я давно хотел сказать… – начал Эндрю, когда она повесила на гвоздь фонарь и опустила полог.
– Я тоже, – прервала его Риччи, придвигаясь ближе плавно, чтобы это не походило на атаку, – должна сказать тебе кое-что важное.
Несмотря на то, что они оба сидели на лапнике, ей пришлось потянуть Эндрю за рубашку на себя и запрокинуть голову. Но их губы все-таки встретились.
***
– Мне действительно надо тебе кое о чем рассказать, – произнес Эндрю, когда Риччи собиралась заснуть. И в его голосе отчетливо слышалась вина.
Риччи напряглась. О передающихся среди Вернувшихся болезнях или злобных мстительных бывших надо сообщать заранее.
– Мне стоило сказать раньше, – как будто прочитав ее мысли, пробормотал Эндрю. – Но я не мог… Скажи, когда ты взяла впервые свой меч, ты ощутила прикосновение к сотням поглощенных им душ?
От такого перехода Риччи растерянно моргнула, но все же собралась с мыслями и ответила:
– Да. Такое не забудешь.
– И среди них всех ты сумела остаться собой и только собой? – второй вопрос был еще страннее первого.
– Разумеется! – хмыкнула она. – Иначе была бы я здесь? Потерять себя в этот момент – верная смерть. Ты присоединишься к ним, если забудешь, кто ты. Я – это только я.
И появляющиеся иногда внезапные мысли не показатель. Уж точно не раздвоения личности… Секунду!
Риччи как будто ударило током.
– Так ты…
Эндрю опустил голову.
– У меня проблема, – признался он. – Его зовут Вэл.
Остальное Риччи могла додумать и сама. Но Эндрю поспешил поведать всю историю.
– Когда я взялся за меч, то почувствовал, как будто, со мной его держат несколько сотен человек.
– Души тех, кто не оказался достоин, – кивнула Риччи.
– Но среди них был один человек, который владел этим мечом и умер с ним. И когда все исчезли, он остался. Сначала он был просто голосом в моей голове, но потом мне понадобилось… я никогда не учился владеть мечом, так что я позволили ему управлять моей рукой. А потом… он начал перехватывать управление телом. Когда начиналось сражение, к примеру.
– Он сделал это, когда мы с тобой тренировались, – сказала она утвердительно.
Эндрю кивнул.
– И при нападении на дилижанс.
– Да, тогда… это тоже был он. Ты думаешь теперь… все в порядке?
– Ты ввязался в борьбу, в которой все решит сила воли, – сказала Риччи с секундной заминкой. – Так что у тебя точно неприятности, но не со мной.
Эндрю улыбнулся с явным облегчением.
– Я рад, что все хорошо.
«Все хорошо», – подумала Риччи, улыбаясь в ответ. – «Кроме того, что я, кажется, призналась в любви не тому человеку».
Эндрю был милым и приятным в общении парнем, смелым и готовым постоять за справедливость, даже оказавшись на проигрывающей стороне. И его глубокие синие глаза были красивыми, но не теми глазами, что едва не выбили ее из седла. Она влюбилась не в симпатягу и борца со злом, а в воплощение хаоса и смерти, что она видела на поле боя.
– Я тебе верю, – произнесла Риччи. – Но все же… Не мог бы ты? На минутку. Просто, чтобы я окончательно убедилась.
Эндрю, чувствуя себя бесконечно виноватым, разумеется, кивнул. Он смежил веки, а когда поднял их, на Риччи смотрели знакомые глаза – и она никогда не видела их ближе, чем в этой тесной палатке.
«Костер в безлунную ночь», – подумала Риччи.
– Он сказал, что больше не прикоснется к мечу, если я наврежу тебе, – произнес Вэл. Он говорил не на английском, а на языке, последний носитель которого умер, должно быть, тысячу лет назад.
– Ну, ты же не собираешься мне вредить, – улыбнулась она.
Вэл поцеловал ее первым, и за все, последовавшее следом, Риччи отказывалась нести ответственность.
Она не собиралась докладывать Эндрю об этом. Как и о том, что в сложнейшей схватке, которая ему еще предстоит, совсем не его предпочтет увидеть победителем.
Даже у нее не хватило бы духа, чтобы смотреть во влюбленные глаза и произносить нечто подобное.
***
Эндрю и Вэл. Вэл и Эндрю. Два разных человека. Даже не две стороны одного.
