«Хотя ее предсмертное письмо было пропитано усталостью и разочарованием».
– У капитана Уайтсноу был корабль с полной командой.
– У меня тоже будет, вот увидишь, – заверила Риччи. – Это первый пункт в моем плане.
– И много людей умрет.
– Таков этот мир, – пожала плечами она. – Я бы тоже предпочла, чтобы золото мне отдавали без боя, но никто почему-то не соглашаются.
Малкольм промолчал.
– Кстати, знаешь, о чем я подумала? – небрежно заметила она, когда они возвращались к стоянке. – О том, что на моем новом корабле с новой командой ни один матрос не будет знать тебя не как боцмана, а как мойщика палубы. И никому не придет в голову сомневаться, что ты отъявленный головорез. Я сама так подумала при нашей первой встрече. И если ты станешь боцманом, тебе и не придется драться лично – только отправлять других людей в бой. А когда мы вернемся из Панамы и разделим испанское золото, твоя доля будет так велика, что тебе больше никогда не понадобится выходить в море.
Малкольм снова ничего не сказал, но Риччи по его глазам видела, как побеждает жажда золота.
***
Они разожгли костер в круге из камней на песке и, когда те нагрелись, испекли моллюсков. Из-за несовершенства очага те оставались частично сырыми, а приправой к ним служили пепел и морская вода, но это было самое вкусное блюдо, что Риччи ела, кажется, за всю жизнь.
– Не обижайся, Юлиана, но корабельная еда по сравнению с ними просто помои, – высказал общее мнение Малкольм.
– Давно надо было отправить кока по доске, – буркнул Томпсон.
– Что ж ты раньше не предложил! – воскликнула Риччи. – Я думала, на всех кораблях так готовят.
– На самом деле, примерно так же, – сказал Фареска.
Начался вечерний отлив, оставляющий на песке водоросли, ядовитых медуз – Риччи неосторожно схватила одну из них рукой и потом отмачивала ее в воде, пока боль не утихла, а другой на ее месте заполучил бы отметину на всю жизнь – и ямы с водой.
– В них может остаться рыба, – вскользь заметил Фареска, и Риччи, забыв о больных ногах, загорелась желанием ее поймать.
Томпсон отправился с ней, чтобы набрать съедобных водорослей.
Они ходили от одной наполненной водой щели между камнями к другой, проверяя наличие в них обитателей, и постепенно отдалились от лагеря настолько, что костер прекратился в крошечный огонек, но ни в одной луже они не нашли ничего кроме мелких и очень вертких рыбешек.
– Знаешь, сколько шансов я даю на успешное завершение твоей авантюры с Панамским золотом? – задал риторический вопрос Томпсон. – Один из ста.
– То есть примерно столько же, сколько шансов собрать стрит за покерным столом, – отозвалась Риччи. – Но мы оба знаем, как эту вероятность увеличить.
– Фареска, – кивнул Томпсон. – Это увеличивает твои шансы… где-то до одного из пятидесяти.
– Испанец – не единственный мой козырь в рукаве, – ответила Риччи, ничуть не кривя душой.
– И что же еще у тебя есть?
– Сам понимаешь, что еще не время открываться.
– Предлагаешь мне играть с неизвестными картами?
– Ты знаешь, какова ставка, – ответила Риччи. – Ты можешь играть или встать из-за стола. Выбор за тобой.
Чем больше она будет убеждать Томпсона присоединиться к ней, тем более сомнительной станет казаться ему авантюра. А вот если принять вид, будто он не так уж ей и нужен, он сам приложит усилия, чтобы оказаться среди участников похода. Судя по задумчивому виду Томпсона, ее вывод был правилен.
В очередной впадине на дне что-то блестело. Риччи опустилась на колени и сунула руку в воду, чтобы вытащить предмет, который мог оказаться чем-то ценным. Внезапно из незамеченной ей норы в стене ямы метнулась серебристая молния и Риччи едва успела отдернуть кисть от щелкнувших зубов. Рыбина тут же убралась обратно в укрытие.
– Тут есть рыба! И она крупная! – воскликнула Риччи.
– И зубастая.
– Я ее изловлю!
– Только без меня, – попятился Томпсон. – Я приманкой служить не буду.
– Ну и иди к черту! – буркнула Риччи. – Я ее добуду.
Томпсон недоверчиво хмыкнул и отправился в лагерь.
Она попыталась просунуть саблю в нору, но та изгибалась и клинок входил всего и наполовину, далеко не доставая до стенки. Риччи попыталась выманить рыбину из норы каким-нибудь безопасным способом: кинула кусок раковины моллюска, поводила в воде лезвием и веточкой, но не добилась реакции.
«Моя рука казалась ей более подходящей добычей. И я ведь успела среагировать вовремя».
В полной уверенности, что не прозевает снова, Риччи опустила руку в воду на как возможно большем расстоянии от норы, занесла саблю и пошевелила пальцами.
Рыбина попалась на наживку, как и в первый раз. Но то ли она изменила траекторию нападения, то ли из-за искажения расстояний в воде Риччи не рассчитала место, так или иначе сабля ударила в камни, а рыба вцепилась ей в руку.
