– Почему никто не подумал о воде вчера? – спросила Юлиана, разрываясь между чувством приличия и желанием задрать мешающую юбку повыше.
– Я слышал, что человек может неделю протянуть без воды, – сказал Томпсон. – Но я не слышал, что уже на второй день становится так паршиво.
– Три дня, – поправила его Риччи.
– А как же рыбаки, которых уносит в море? – не согласился с ней Фареска. – Они через недели иногда возвращаются живыми.
– Они едят сырую рыбу, – объяснила Риччи. – Мы тоже можем.
– Фе, – поморщилась Юлиана. – Отвратительно.
– Я бывало неделями не брал в рот ничего, кроме рома, – мечтательно вздохнул Томпсон.
– Так вот почему ты выглядишь так… – Риччи не закончила мысль, потому что за очередным опутанным лианами деревом, похожим на гигантского сухопутного неподвижно замершего спрута обнаружилась дорога.
Не асфальтированное шоссе и даже не мощеный камнем тракт, а просто прорубленная в джунглях просека и наезженная колея. Но это была дорога.
– Лучше бы это был источник, – вздохнула Юлиана, выбираясь из зарослей.
– Она ведь ведет в Картахену? – спросила Риччи у Фарески.
– Да, и судя по ней, мы уже недалеко. Нас сильно снесло течением.
– Я все еще хочу пить, – пробормотала Юлиана.
– В Картахене мы найдем сколько угодно воды, – пообещал ей Малкольм.
– До Картахены еще далеко-о-о…
– Если стоять здесь, ближе не станет, – заметила Риччи.
Они побрели в том направлении, где, по мнению Фарески, находился город, но не прошли полукилометра, как Риччи подумала: «То ли у меня начались галлюцинации от жары, то ли я слышу текущую воду».
Еще через пять минут ходьбы они увидели большую, грубо отесанную каменную глыбу.
– Источник! – обрадовал их Малкольм, у которого хватило сил добраться до нее первым, и это слова как будто вернул их всех к жизни.
Они пили жадно, зачерпывая воду ладонями и поливая друг другу на головы.
– Вообще-то, из таких колод поят скотину, – сказал Фареска, когда они напились и умылись.
– Мне плевать, – буркнула Риччи. – Я напилась бы и из лужи. Но если здесь поставили поилку, значит, по этой дороге часто ездят?
– Нередко. Видимо, она ведет на плантации.
– И мы можем подождать здесь, пока кто-нибудь нас не подвезет! – торжествующе закончила свою мысль Риччи.
– Скорее сообщит о нас солдатам, – хмыкнул Томпсон. – Ты не подумала о том, как мы выглядим?
– Подумала. Засаду устроим за тем поворотом.
***
Риччи, разумеется, услышала цокот копыт раньше всех, но не подавала виду, пока Малкольм не вздрогнул и приподнялся, а Томпсон приложил палец к губам и осторожно раздвинул ветви, за которыми они скрывались.
– Повозка, – прошептал он. – С двумя мулами и одним погонщиком.
– В самый раз, – облегченно выдохнула Риччи, опасавшаяся увидеть солдат или большой караван. – Пошли, – дернула она Фареску. – Прикажешь ему сдаться.
Увидев пару оборванцев, перегородивших ему путь, возница лениво натянул поводья и пробормотал что-то по-испански, что даже без знания языка можно было перевести как «убирайтесь».
– Какого черта? – крикнул он, когда они не двинулись с места.
– Будьте любезны подвезти нас до города, – вежливо попросил Фареска.
– Ползи обратно в ту выгребную яму, откуда вылез, – пробурчал возница, замахиваясь кнутом.
Риччи вздрогнула, когда бич свистнул в воздухе, но Фареска вскинул меч и рассек кнутовище пополам.
Испанец подскочил на козлах, извергая поток яростной ругани, который спустя несколько секунд перешел в предсмертный хрип.
– Это было лишним, – сказал Фареска, когда жирное тело возницы рухнуло на землю.
Мулы начали беспокойно переступать ногами.
– Не люблю грубиянов, – ответила Риччи, вытирая саблю о засаленное трепье. – Эй, ребята, выбирайтесь из кустов!
– Не стоит без нужды увеличивать количество трупов, – настаивал на своем Фареска.
– Живым он был бы опаснее, – поддержал ее Томпсон. – Что хорошо в мертвецах, так то, что они лежат себе спокойно и не орут.
Они оттащили тело в заросли и закидали его ветками. Риччи предполагала, что на пару дней, если им повезет, их злодеяние будет сокрыто от посторонних глаз. На то, чтобы спрятать тело надежней у них не было сил.
Перед тем, как тронуться в путь, Риччи обшарила карманы возницы и стащила с него куртку – старая, грязная, порванная и испачканная чем-то липким, она делала Риччи похожей на огородное пугало, но она предпочитала внешний вид оборванки появлению посреди испанских колоний в красном мундире, подозрительно похожем на форму английского флота.
Мулы волновались все сильней, пока Томпсон не перехватил поводья, забравшись на козлы.
– Ты умеешь ими управлять? – удивилась Риччи.
– Я умею управлять лошадьми, – ответил он. – Дай мне свою шляпу, не то я буду слишком уж выделяться. И лезьте в телегу, если хотите добраться до Картахены к вечеру.
Риччи вскарабкалась в повозку и подала руку Юлиане.
Дно телеги было выстелено грязной соломой. В ней стояло несколько бочек, рядом с которыми едва хватило места, чтобы разместиться им четверым.
– В них что-то булькает, – заметила Риччи, прислонившись к одной из них.
– И вряд ли это вода, – хмыкнул Фареска.
