Деймон и Эндрю были слишком поражены статуей с шаром, но при ее словах вытаращились на стену со смесью шока и восхищения.
– Освещенные панели заканчиваются на той, что показывает наш приход в храм, – сказала Риччи. – Но на темной стороне тоже есть панели? Что они покажут?
У Деймона с собой был фонарь, так что они могли прояснить это.
– Нельзя смотреть! – это была самая эмоциональная фраза Йенновальда из тех, что они слышали. – Увиденное будущее не изменится!
– Тогда какая разница?
– Пока не видел, судьбу можешь изменить.
– Парадокс, – хмыкнула Риччи. – Мое знание о будущем изменит будущее… или как-то так. Никогда не любила теорию вероятности.
– Думаю, лучше действительно не знать будущего, – согласился Эндрю.
– Меня больше интересует прошлое, – откликнулся Деймон.
Риччи кивнула. Ей от вида своего прошлого, препарированного и представленного в разрезе, делалось не по себе, что уж говорить о будущем.
Но их путь к выходу, как назло, проходил мимо края неосвещенной зоны – того места, где должна была находиться самая последняя в ряду панель.
Это даже нельзя считать узнаванием будущего, сказала Риччи себе, она увидит лишь последнее значительное событие в своей жизни. Свою смерть, скорее всего.
Она замедлила шаг, чтобы на секунду отстать от Эндрю, протянула руку в сторону и щелкнула пальцами, призывая огонь. Даже эта способность временами давала сбои, так что Риччи могла покинуть подземный храм без новых знаний. Но огонь на кончиках ее пальцев все же появился – вероятно, ее подсознательное желание знать оказалось сильнее страха.
Она не увидела ни моря, ни корабля, ни виселицы на берегу, как ожидала.
Только пустыню. Бескрайнюю пустыню с какими-то развалинами на горизонте. За секунду она не смогла рассмотреть подробнее.
«Значит, я умру в пустыне», – думала она, закрывая вместе с Эндрю и Деймоном двери храма. – «Поганая смерть. Пожалуй, лучше было бы не знать об этом. Но теперь я знаю – и значит, это сбудется. Но за каким чертом меня понесет в пустыню?».
После того, как она узнала о том, что ее ждет в будущем, она приложит все усилия, чтобы держаться подальше от пустынь. Даже от песчаных пустырей, на всякий случай.
«Но если того, что я увидела, не изменить, значит, судьба все равно приведет меня в пустыню?»
***
– Мы нашли сердце Экона, – сказал Эндрю. – У вас ведь нет никаких подозрительных планов на него?
– Эй, я историк, а не авантюрист, в отличие от некоторых! – возмутился Деймон.
– Не думаю, что его можно использовать безопасно для себя, – отозвалась Риччи. Одного появления Искателя ей было достаточно, чтобы отныне держаться от этого места подальше. – А откуда ты взял эти слова про сердце?
Они сразу показались ей знакомыми, и через секунду она вспомнила – это Вэл произнес их чуть раньше.
– Про него рассказывали на уроках по истории Экона, – ответил Эндрю, и Риччи захотелось себя ударить.
Все оказалось так просто, а она так легкомысленно отмела лекции Гильдии как источник информации.
– Чрезвычайно интересное историческое открытие, – произнес Деймон. – Но… стоит ли делать достоянием общественности его местонахождение?
– Я тоже считаю, что об этом месте лучше помалкивать, – согласилась Риччи.
– Чем меньше людей знает об этом, тем лучше, – кивнул Эндрю. – Может найтись еще кто-то, вроде Вэла.
– Надо запереть двери, – заявил Деймон. – Мало ли кто забредет сюда? Нельзя ли как-то восстановить печать?
– Не знаю, – ответила Риччи.
– Но ведь это вы взломали ее!
– Ломать гораздо легче, чем создавать, – виновато улыбнулась она.
В поисках решения они вернулись к лагерю и с тревогой ждущей их возвращения команде.
– Это колдовство, а не механизм, – сказал Стеф. – Я понятия не имею, как создаются такие штуки.
– Можно просто накидать камней, – предложил Эндрю. – В этих подземельях полно завалов и тупиков. Создадим еще один.
– Если кто-то задастся целью найти это место – не поможет, – сказала Риччи. – Но может спасти от случайных искателей сокровищ.
«И успокоить нашу совесть».
Лучшего решения они так и не придумали.
***
Йенновальд в таскании – а также толкании и катании – камней не участвовал. Считал себя выше физической работы или полагал ее бессмысленной?
При попытках его заставить что-то делать пещерник вел себя так, словно не понимает их язык, и они, в конце концов, оставили его в лагере варить обед.
Риччи, как не пыталась отвлечься горными работами, не могла выкинуть из головы картину себя, стоящей среди песков. Было в ней что-то угнетающее. Как и в том, что компанию ей составляли лишь руины.
– Ты что-нибудь знаешь о пустыне? – не выдержала она и попыталась выяснить хоть что-то у невозмутимо наблюдающего за их занятием, словно за муравьиной возней, Йенновальда.
– Пустыня? – переспросил тот, насторожившись. – Пустыня опасна.
– Я знаю, – хмыкнула Риччи. – Мерзкое место. Не то, что море. Но, скажи, зачем кому-то может понадобиться пересекать ее?
– Никто не вернулся, – ответил Йенновальд в своей любимой манере: отстраненно и не о том, о чем спросили. – Никто не пересек.
– О чем вы говорите? – поинтересовался Деймон, вернувшийся за очередной порцией камней.
