– Я не люблю тебя, – сказала Риччи. И это было абсолютной правдой, как и следующие ее слова. – Я никогда не любила тебя.
Даже тогда, когда еще не знала, что ради своих амбиций он легко пожертвует целым городом. Даже тогда, когда впервые увидела огонь в его глазах.
Ее чувства никогда не были любовью – лишь смертельным страхом перед на голову превосходящим ее противником. Страхом, поддавшись которому хоть на секунду, Риччи обрекла бы себя на смерть.
Ее подсознание обмануло разум и тело для того, чтобы спасти. Инстинкт вел ее к этому моменту – мигу, когда враг, слишком сильный для того, чтобы сразиться с ним в открытом бою, расслабится, доверится и сам подставит горло.
Когда опасность минует, хамелеон возвращается к истинному цвету, так и чувства Риччи обратились к тому состоянию, в котором пребывали бы, не будь Вэл так опасен. Они говорили «враг», и ничего, кроме этого.
– Верни Эндрю его тело навечно, – сказала она. Они спорили всего на одно желание, и Риччи должна была выбрать его осторожно, чтобы отрезать ему все обходные пути и предугадать все его уловки.
Вэл тоже понял, что игры кончились.
– А если я не согласен? – спросил он зло.
Его глаза горели отчаянным огнем. И Риччи больше не видела ничего романтического в них.
– Ты сжульничала, так почему я должен исполнять клятву?
– Потому что иначе я убью тебя, – пригрозила Риччи.
– Тогда почему ты до сих пор этого не сделала? – усмехнулся Вэл.
– Потому что тогда я убью и Энди, а он не виноват в том, что натворил ты, – ответила Риччи честно.
Она не слишком надеялась найти у него совесть, и той ожидаемо не обнаружилось.
– Энди? Этого ничтожного хлюпика. Ты рискуешь жизнью ради него?
– Я лишь поступаю по справедливости, – сказала Риччи. – В той мере, в какой это свойственно пиратам.
Но она уже всерьез рассматривала ход действий, при котором ей придется обезглавить Эндрю, потому что невинные жертвы никогда не пугали корсаров.
– Исчезни, – посоветовала она, чуть плотнее прижав кинжал к чужому горлу. – Так всем будет лучше.
– Я не собираюсь исполнять эту идиотскую клятву! – разозлился Вэл.
Внезапно Риччи всем существом почувствовала, что в помещении их стало трое. Точнее, четверо, если считать Эндрю.
Она ощущала присутствие чуждого и опасного существа, к которому она стоит спиной.
В глазах Вэла отразился страх – настоящий первобытный ужас. И она отступила назад, чтобы держать в поле зрения одновременно две угрозы.
Вэл был безоружен, но все же мог стать союзником, если им придется защищаться. Или отвлекающим фактором.
Фигура в длинном бесформенном плаще и с чернотой вместо лица стояла – или, скорее, висела невысоко над полом – в центре зала.
Просто фигура в плаще, похожая на запаздывающего в таверну прохожего в ветреный день, но все, о чем могла думать Риччи, глядя на нее, было: «Если он решит избавиться от меня, что я могу сделать?»
– Обычно я не вмешиваюсь в споры, – произнес он, и голос его громом разнесся под пустыми высокими сводами. – Но ты поклялся моим именем в моем храме. Я не могу оставить это без внимания.
Он приблизился к Вэлу плавно, не шагая, а будто плывя над полом, и неотвратимо. Риччи смотрела на него, замерев от предчувствия близкой катастрофы. Так укрывшийся в безопасной гавани капитан смотрит на то, как стихия разносит в щепки корабль, шедший следом.
– Я не могу заставить тебя исполнить клятву, – сказал Искатель, стоя настолько близко к Вэлу, что тот мог бы почувствовать дыхание, если бы Искатель дышал. – Но за клятвопреступление я могу забрать твой Второй Шанс обратно, как и дал его тебе.
– Ты не можешь убить меня! – Риччи не хотела наблюдать за тем, как лицо Вэла искажается жалкой гримасой, но не могла отвести взгляда, словно от проносящегося торнадо. – Я достойный! Я не могу умереть здесь!
Секунду Искатель смотрел пристально, словно оценивая его достойность.
– Ты не способен пересечь пустыню, – сказал он, как будто эта фраза все объясняла. И говорило не в пользу Вэла.
Риччи задумалась: увидит ли он перед смерть лицо Искателя – если оно у того есть. Но ведь как-то он произносит слова, значит, у него должен быть рот. Или это такой же фокус, как картинки, которые на самом деле буквы?
Вэл пытался сказать что-то еще, найти весомый аргумент, наобещать все, что угодно, но Искатель выбросил руку вперед, коснувшись его лица, и Вэл… точнее, тот, кто уже не был им, упал на каменные плиты.
Риччи надо было бы побеспокоиться о том, нормально ли перенес эту процедуру Эндрю, но ее заботило совсем другое – то, как она оказалась близка к ответам на свои вопросы.
Фигура в плаще повернулась к ней тем местом, где должно было быть лицо, и Риччи опустилась на колени – ей показалось, что так будет правильно. Все же он был богом. Богом, которого они заслуживали.
– Искатель, – произнесла она неуверенно. Она не знала, можно ли обращаться к нему таким образом, но это звучало лучше, чем «Человек Без Лица», и он не уничтожил ее в первые две секунды.
– Меня давно не звали этим именем, – ответил он. – С тех пор, как умерли те, кто построил этот храм.
– Что с ними случилось? – Риччи не удержалась от вопроса.
