– О походе через пустыню, – ответил Йенновальд.
Деймон чуть не выронил кирку.
– Надеюсь, ты не собираешься отправиться туда?! Это просто самоубийство. Лучше выстрели себе в голову.
– Но я ведь не первая, кто думает об этом, – напомнила Риччи. – И что же такое заманчивое лежит по ту сторону?
– Есть легенда, – ответил Деймон, присаживаясь на камень. – Очень старая легенда о том, что на том краю пустыни находится нечто, дающее невероятную силу.
– Прошедший через пустыню может все, – с тем же безразличием вставил Йенновальд.
– Все? – уточнила Риччи. – Даже изменить то, что показали стены храма? Ну, это я к примеру.
– Согласно легенде, – ответил Деймон, – тот, кто пересечет пустыню, обретет силу, подобную силе Искателя. И едва ли храм сможет диктовать ему… Но ты ведь все еще не собираешься в пустыню?
– Я не собираюсь становиться богом, – заверила его Риччи. – Или чем-то вроде него. Особенно с такими мизерными шансами.
– И это при условии, что легенда правдива, – напомнил Деймон. – А она, к сожалению, больше похожа на сказку, чем на миф.
– А какая разница? – не поняла Риччи.
– Миф имеет под собой основу, – пояснил Деймон. – Некий факт, искаженный народными пересказами порой до полной неузнаваемости, но наличествующий.
«Ты не способен пересечь пустыню», – прозвучали в голове Риччи слова Искателя.
– Эта легенда настолько абсурдна, что я готова поверить в ее достоверность, – сказала она.
***
Они приняли решение вернуться на поверхность, потому что даже Йенновальд не мог поведать им о каких-либо сокровищах, кроме тех, что находились в его ловушках. Пещерник согласился – даже без долгих уговоров – показать им выход, но сокрытие храма отняло у них почти весь день, а между ними и выходом лежало много туннелей.
Они приняли решение провести еще одну ночь в озерной пещере, подкрепить силы остатками мяса, и отправиться в путь наутро.
– Риччи, – произнесла Юли, присев рядом. – Я понимаю, как тебе сейчас тяжело…
Ее друзья были сострадающими и понимающими людьми, но сейчас Риччи не требовалось ничье сочувствие и понимание – только немного времени, чтобы попытаться разобраться в себе.
Хорошо еще, что она девушка, а значит, придется отвертеться от всего одного разговора по душам, а не от трех предложений «выпить и развеяться».
– Я в порядке, – сказала Риччи, хотя это было не так, и Юли было очевидно, что это не так.
– Терять тех, кого любишь, тяжело. Даже тебе.
– Я не… – История была слишком длинной и странной, поэтому Риччи решила поделиться ее урезанной версией. – Я тут поняла, что не люблю… не любила Вэла.
– Серьезно? – Юли, похоже, не слишком поверила ей. – Ты так выглядела, когда говорила о нем…
– Я была им увлечена, – признала Риччи. – Он был такой яркий, таинственный, воинственный, сильный…
– И ты захотела укротить его, – кивнула Юли. – Самая, наверное, распространенная ошибка девушек.
– Действительно, – кивнула Риччи, выдавливая улыбку. – Мне повезло, что я не завязла слишком глубоко. И не повезло в том, что он оказался двинутым на власти психопатом.
– Он предлагал разделить с тобой эту власть?
– Конечно! Иначе мне не удалось бы его облапошить и выйти из всего этого живой.
– И ты не подумала… хоть на секундочку… согласиться?
Риччи подняла голову и взглянула подруге в глаза.
– Нет, – ответила она уверенно. – Если бы я и захотела править городом, миром или Вселенной, то уж точно не в его компании.
– Значит, ты действительно его не любила, – сделала вывод Юли.
– Я сразу так и сказала, – хмыкнула Риччи. – И хотя бы убийств на улицах больше не будет. Но… мне все равно жаль его.
– Мне тоже… Погоди, так это он был Палачом?
Юлиана, наконец-то, оставила ее в одиночестве – отправилась делиться новостями с остальными, дав Риччи возможность попытаться честно ответить себе на вопрос: смогла бы она так же уверенно и решительно ударить в спину, будь на месте Вэла Стеф? Если бы Стеф говорил о «вместе навсегда» и «мир для нас двоих»?
Она не смогла ответить.
***
Сначала ей пришлось пересказать Эндрю все, что произошло за время его ментального отсутствия. Впервые ее радовала невозможность лгать другим Вернувшимся – у Лефницки просто не было возможности не доверять ее словам.
Его глаза тускнели, когда он понимал, зачем на самом деле Грейвинд снабдил их сопровождением. А когда Риччи добавила пару своих замечаний о городском устройстве, он совсем поник.
Она оставила его переосмысливать свое представление об Эконе, потому что взгляды, которые бросал на нее Стеф, определенно говорили о том, что ей сегодня предстоит еще один серьезный разговор.
– С Вэлом покончено? – спросил ее он первым делом. – Окончательно? И это он был Палачом?
– Да, – кивнула Риччи. – И не говори, что ты подозревал его.
– Нет, – признал тот с досадливой гримасой. – Ведь Лефницки жил в казарме, где полно людей.
– И никто не следит, когда ты приходишь и уходишь. Особенно после того, как были созданы ночные патрули. Мне следовало догадаться раньше. Никто не подозревал гильдейцев, как никто не подозревает полицейских.
– А когда ты догадалась? – спросил Томпсон.
