«Это гораздо интереснее, чем сидеть у кого-то на коленях».
– А что делать нам? – спросил Фареска.
– Мэл, ты будешь таскать выпивку за наш стол и следить за тем, чтобы их кружки не пустели. А ты, – он посмотрел на Фареску, – будешь стоять поближе к трактирщику и делать вид, что не знаком с нами. Если он захочет послать за солдатами и поднять кипеж, ты убедишь его этого не делать. А теперь маленькая репетиция и спускаемся вниз.
***
Риччи знала, что Томпсон достаточно хорош в надувательстве, чтобы зарабатывать им себе на жизнь, но впервые видела его в деле. Как за пару минут он становится своим в компании, которую видит впервые в жизни. Правда, в этом ему помогала не только ослепительная улыбка и взгляд честнейшего человека в мире, но и присутствие Юлианы, притягивающей к себе мужские взгляды, словно магнит гвозди.
На Риччи никто не обращал внимания, и она щаталась позади них. Потом отступала назад и, поймав взгляд Юлианы, условными знаками показывала, у кого из испанцев есть сильные карты. Например, поправляла шляпу, и, словно невзначай, показывала три пальца.
Трактирщика, которого их поведение могло бы насторожить, занимал разговором Фареска.
Стефан пасовал или шел на повышение, руководствуясь ее подсказками. Груда золотых монет перед ним неуклонна росла, хоть и медленнее, чем Риччи бы хотелось, потому что на улице уже почти стемнело.
Карты раздавали все снова и снова, и подвыпившие кабальеро продолжали повышать ставки, обмениваясь между собой репликами о том, что французу не может везти вечно. Риччи начала жалеть, что они не предусмотрели знака «Пора заканчивать».
Но у Томпсона, вероятно, были свои внутренние часы, отсчитывающие срок игры, потому что он поднялся из-за стола и на ломаном испанском принялся рассыпаться в извинениях за прерванную игру, быстрыми движениями сгребая монеты и рассыпая их по карманам.
Один из торговцев повышенным тоном потребовал, чтобы «французский пройдоха» остался и дал им отыграться. Риччи приготовилась вмешаться –съездить самому горластому медной кружкой по голове – но Томпсон только любезно улыбнулся, и тут же рядом с ним вырос Малкольм с объемным свертком в руках, в котором Риччи узнала их вещи. Он молчал, но производил такое впечатление, что испанцы запнулись.
Пока замутненными вином мозгами они обдумывали, что делать дальше, Юлиана сгребла остатки монет в подол, и все трое покинули таверну.
Риччи и Фареска подождали несколько минут, чтобы не привлекать к себе внимания, и выскользнули следом, отправившись в порт, где было место сбора.
– Не боитесь, что этот прохиндей исчезнет с деньгами? – спросил Фареска, когда они спешили по пустым темным улицам, как две тени.
– Во-первых, с ним Малкольм, – ответила Риччи. – А во-вторых, после этой игры в его интересах покинуть город как можно быстрее. Они были очень недовольны, а у него приметная внешность.
***
Томпсон, Юлиана и Мэл ждали их в порту, разглядывая ясно видный в лунном свете бриг.
– Чем больше я на него смотрю, тем яснее мне становится, что он нам не по зубам, – сказал Стеф.
– Может, ну его? – предложил Мэл, вопросительно глядя на Риччи. – Украдем баркас и доберемся…
– Нет, – оборвала его Риччи. – Я хочу этот корабль.
– И как вы собираетесь добыть его, капитан? – поинтересовался Томпсон.
– На нем не больше четырех или пяти человек, верно? – спросила она.
– Надо выманить их оттуда, – предположила Юлиана. – И пробраться на корабль. Или пробраться на корабль и выманить их на берег.
– Слишком сложно и долго, – отмела предложение Риччи. – И у нас мало времени. Просто подойдем на шлюпке, перебьем их и захватим корабль.
Но ее идея не нашла отклика.
– По одному матросу на каждого из нас, – прикинул Томпсон. – Но они защищают свой, знакомый им до последнего дюйма корабль, а мы будем на незнакомой территории. И при этом не должны допустить ни единого выстрела, иначе весь город встанет на уши.
– Мы не сможем подойти на шлюпке, – сказал Фареска. – У корабля на рейде есть дежурный, который сразу поднимет тревогу.
– Значит, придется плыть? И вас остается трое, потому что я не умею плавать. Пустая затея, – резюмировал Томпсон.
– Придется от него отказаться, – вздохнул Малкольм. – Жаль, это красивый корабль.
– Нет, – Риччи упрямо тряхнула головой. – Я его добуду.
Она скинула куртку и сапоги на доски причала. Секунду подумала и отправила следом пояс с саблей.
– Одолжи мне кинжал, – потребовала она у Юлианы.
– Ты, правда, собираешься…
– Я доплыву до корабля, перережу глотки матросам и подам вам сигнал, что можно брать шлюпку и подплывать к борту.
– А если у вас ничего не выйдет? – спросил Томпсон.
– Тогда… Если услышите тревогу или если меня не будет слишком долго, расходитесь и обо всем забудьте.
Когда она двинулась к раю причала, Фареска последовал за ней.
– Не берите кинжал в зубы, – посоветовал он, протягивая кожаный шнурок. – Наглотаетесь воды с непривычки.
Риччи кивком поблагодарила его и повесила кинжал на грудь.
– Мне пойти с вами? – спросил он.
– Я маленькая и легкая, – ответила Риччи. – В одиночку у меня больше шансов.
