– Ни капли.
Тот удрученно вздохнул и помрачнел.
Риччи оставила при себе подозрения о содержимом ящика под койкой капитана, которую она заняла.
– Если растянуть, этого должно хватить до Кюросао, – сказал Фареска, расстелив на столе карту и водя над ней карандашом. – Это ближайший не испанский порт. Там мы сможем купить провизию.
– Если только не засидимся в этом болоте на месяц, – буркнул Томпсон, прихлопнув москита на шее.
– Зачем ждать до Кюросао? – удивилась Риччи. – Мы ведь в джунглях, вокруг полно бесплатной еды! Я объявляю продовольственный рейс!
– Можно наловить рыбы, – поддержал ее Мэл. – Я сделаю удочки.
– Или набрать фруктов, – предложил Фареска. – Они растут тут круглый год.
– В арсенале полно пороху и ружей, – вспомнил Томпсон. – Можно пойти на охоту.
– Тебе приходилось охотиться в здешних местах? – обрадовалась Риччи.
– Нет, не здесь. Но я участвовал в охоте на лис. И охотился на фазанов.
– Боюсь, мы не найдем на всем континенте ни лис, ни фазанов, – хмыкнул Фареска.
– Неважно, – отмахнулся Томпсон. – Охота есть охота.
– Отложим ее на некоторое время, – дипломатично вмешалась Риччи до того, как они начали очередную бесконечную перепалку. – Мясо быстро портится, а соли у нас мало.
Они провели разведку поблизости от судна и обнаружили несколько деревьев с плодами, которые Фареска опознал как съедобные. Мэл соорудил из волокон каната и тростника удочки и обнаружил, что рыба в реке водится, хоть и разборчивая к приманке.
Чутье подсказывало Риччи отсиживаться в верхах реки, пока испанскому флоту не надоест прочесывать море. В качестве предлога для задержки она, разыскав на судне краску, предложила сменить название.
– Мне нравится старое, – сказал Фареска.
– Пираты не могут плавать под таким именем!
– Можно назвать судно моим именем? – спросила Юлиана. – Оно красивое!
– Как-то совсем не впечатляюще.
– Хотите эффектное название? – оживился Томпсон. – Я их вам сколько угодно придумаю. Например, «Кровавый клинок», как вам?
– По моему, слишком патетично, – хмыкнула Риччи.
– Тогда как насчет «Темный ужас» или «Несущий смерть»?
«Еще хуже», – подумала Риччи. – «Я не собираюсь командовать судном с таким именем».
– Как называлась та рыба, которую я поймала на побережье? – спросила она Фареску.
– Барракуда.
– По-моему, прекрасное имя для судна.
– Отличное, – согласился с ней Мэл. – Даже лучше, чем «Змеиный укус»!
Такое название носил корабль капитана Айриша, так что Риччи оценила комплимент.
Каждый из остальныъх остался при мнении, что его вариант был самым лучшим.
***
С добычей продовольствия возникли проблемы – фрукты, которые указал Фареска были, возможно, съедобными, но недозрелыми, а речная рыба больше съедала приманки, чем ловилась. Тогда Риччи вспомнила о предложении Томпсона поохотиться, рассудив, что хуже все равно не будет – и, может, отойдя подальше от реки, они найдут еще какие-нибудь плоды.
Юлиана заявила, что останется на корабле и попробует еще что-нибудь поймать, так что утром они вчетвером, взяв пресных лепешек из остатков муки, компас, мушкеты и запах пороха с пулями отправились в джунгли на поиск годящихся в котел животных. Риччи тоже несла мушкет, хотя стрелять из него ей приходилось только один раз, и она не была уверена, что даже ради возможности поужинать мясом сможет попасть во что-то с двадцати шагов.
Томпсон насвистывал какую-то салонную скабрезную песенку.
– На охоте разве не нужно соблюдать тишину? – спросила Риччи.
– Птицы же поют, – пожал плечами он.
Риччи была вынужденно согласиться – птицы орали так, что закладывало уши.
Из-за распевшегося Томпсона или еще по какой-то причине им не встречалось ничего похожего на дичь, хотя они настолько проголодались, что готовы были стрелять по всему, величиной хотя бы с крысу. Но джунгли пустовали, как карманы моряка после недельной гулянки.
Затянувшаяся на ноге петля стала для Риччи полной неожиданностью. Когда мир мгновенно перевернулся вверх тормашками, она от неожиданности вскрикнула прежде, чем сориентироваться – она попалась в ловушку и теперь висела вверх головой на высоте около двух метров.
– Я нашел, капитан! – услышала она слова Мэла. И в ту же секунду полетела вниз. Прямо на Томпсона с Фареской, сбив их с ног.
Впрочем, рассуждала она, поднимаясь и отряхиваясь, если бы их не оказалось внизу, было бы сложно объяснить, каким образом она не свернула себе шею.
– Я сыты этой «охотой» по горло! – заявила Риччи. – Вернемся на корабль. Все равно мы не нашли ничего, кроме неприятностей.
– Капитан, боюсь, наши неприятности только начались, – негромко заметил Фареска. – Такие ловушки ставят индейцы.
Риччи мгновенно сообразила, что это значит.
– Возвращаемся на корабль! – громким шепотом приказала она. – Быстро!
Но ее приказ запоздал. Они успели только развернуться в сторону «Барракуды», как увидели выступающих из зарослей дикарей: раскрашенные злобные лица, юбки из листьев и украшения из перьев.
Риччи бросила взгляды вправо и влево – но их обступили со всех сторон.
Пираты сбились в кучу, словно свернувшийся в клубок еж, выставив во все стороны мушкеты.
