– Начнем стрельбу? – шепотом спросил Томпсон.
– Как только мы убьем кого-то, переговоры станут невозможны, – зашептала в ответ Риччи. – Учитывая, что у нас ровно четыре выстрела перед тем, как нас разорвут на части, я больше верю в переговоры.
Ее офицеры не слишком верили в мирные пути решения проблем, но они тоже умели подсчитывать шансы – и тоже понимали, что прорваться к кораблю у них вероятности меньше, чем собрать королевский флеш.
Риччи, в отличие от них, ловила отдельные слова из гомонящей речи индейцев – большего не могли дать даже способности Вернувшейся – и знала, что они говорят о каком-то лидере и вожде, который должен придти. Она надеялась, что он будет знать хотя бы десять слов по-испански, потому что объяснить, откуда она знает язык захудалого племени в Южной Америке, у нее не хватало воображения.
– Чего мы ждем, капитан? – спросил Мэл.
– Того, кто будет вести переговоры, – ответила Риччи. – И они тоже его ждут.
Судя по тому, что никто из индейцев еще не бросился на них с копьем, они знали, как выглядят ружья, и каковы последствия выстрелов.
У них начали ломить руки от тяжести мушкетов, когда толпа дикарей расступилась, и пираты увидели того, кого индейцы назвали своим вождем. В кожаных штанах, с мушкетом за плечом и раскрашенного гуще, чем любой дикарь. Но краска не могла скрыть, что его кожа, хоть и сильно загорела, была изначально белого цвета.
За ним следовало несколько индейцев, выглядящих чуть ближе к цивилизации, чем их собратья – они были одеты в сильно рваные и грязные штаны и вооружены ружьями.
С выправкой и чувством собственного достоинства, не очень вязавшихся с огромной дыркой в его правом сапоге, вождь остановился и окинул взглядом всю их компанию.
– Кто вы такие и что здесь забыли? – спросил он на внятном, хоть и забавно звучащем английском. – Проклятые испанцы? – он посмотрел на Фареску. – Или чертов английский флот?
– Ни то, ни другое. Мы пираты. Я капитан Рейнер, а это мои офицеры.
– И где же ваш корабль? – хмыкнул он.
– Стоит в устье реки, – сказала она, превентивно наступая на ногу Томпсону, как самому болтливому. – Моя команда набирает воду, а мы решили отправиться на охоту.
Взгляд полу-индийца стал на градус теплее.
– Меня зовут Монни, – сказал он. – Монни Индеец, как меня все называют. – Я с удовольствием приму вас как гостей в своей деревне.
– Но нам надо вернуться на… – начал Мэл. Риччи сильно пихнула его локтем в бок.
– Конечно, мы с радостью примем ваше приглашение, – улыбнулась она своей самой милой улыбкой, остро жалея о том, что Юлиана не пошла с ними. Смотрящие на рыженькую красотку мужчины меньше думали бы о том, не захватить ли им так удачно пришедший в руки бриг.
***
Жалкие, сплетенные из тростника и пальмовых листьев хижины составляли круг, в центре него полыхал большой костер, на котором обугливалось что-то, соблазнительно пахнущее.
– Смотри, они умеют охотиться, – шепнула она Томпсону.
– А вы уверены, что мы – не их новая добыча? – ответил он.
– Конечно!
– Приглашаю вас к обеды, – объявил Монни.
Он уселся на тростниковый полог и жестом пригласил Риччи сесть слева. Томпсон, Фареска и Малкольм устроились рядом с индейской гвардией Монни. Справа от вождя опустился, скрипя костями, худощавый старик, увешанный огромным количеством разных странных и засушенных штук.
– Это Охис, – сказал Монни. – Моя правая рука и шаман.
– Ух ты! – сказала Риччи, стараясь выглядеть впечатленной и кокетливой. И как у Юлианы получалось выглядеть такой без всяких усилий? – У вас такая милая деревня! А что воспитанный европеец делает в этих диких местах?
– Борюсь с испанцами. Этим дуракам в голову не приходит, что я сижу у них прямо под носом.
– О! И как… удачно?
– Мне удалось закопать немного золота, – небрежно бросил Монни, впиваясь зубами в кусок мясо, подгорелый с одной стороны и сырой с другой. – Я думаю вернуться в Европу и подыскиваю корабль.
– Замечательная идея!
– Ты говоришь, твое судно стоить в устье?
– Ну да, – кивнула Риччи, ощущая, что над ней сгущаются тучи.
Но тут старик-шаман отхлебнул чего-то из чаши, подозрительно похожей на человеческий череп, посмотрел на Риччи и что-то завизжал, так быстро, что она не могла разобрать ни слова. Однако, Монни, очевидно, что-то понял, потому что взгляды, которые он бросал на Риччи стали опасливыми, хотя алчность из них не исчезла.
«Надо убираться отсюда как можно скорее», – подумала она. Как показывал опыт Риччи, жадность в конце концов побеждает все другие чувства.
– Пойдем в мою хижину, – сказал Монни, отбрасывая кусок недоеденного мяса в сторону, где дожидались окончания общей трапезы дети и женщины. – Покажу, что я награбил у этих испанских свиней.
– Очень интересно, – улыбнулась Риччи.
«Наверное, стоило взять с собой кого-нибудь из парней», – думала она, идя следом за Монни. – «Юлиана так бы и сделала. С другой стороны, у меня есть сабля, и я умею ей пользоваться».
Монни наклонился к одному из своих «офицеров» и произнес краткую фразу, из которой Риччи уловила слово, похожее на «связать». Индейцы гомонили так громко, что даже ее слух пасовал.
***
