Вот черт, он же не услышал имени!
Стеф развернулся к красавице и увидел, как симпатичное личико искажается жуткой гримасой. Он не успел проронить не слова, как она плеснула хвостом и исчезла в воде.
Хвостом?!
– Стеф! – крик Риччи привел его в чувство. – Вон из воды! Русалки!
Русалки? Да, это все объясняло.
Как же он влип!
Он поспешил к берегу, который внезапно оказался дальше, чем казалось. Когда он успел отойти так далеко? Ступни его вязли в тине. Водоросли цеплялись за ноги, и как будто нарочно стремились его уронить.
– Лови! – крикнула Риччи и кинула ему шпагу, которую он поймал просто чудом. – Сзади!
Стеф развернулся и увидел чудовище… которое, вероятно, и было той девушкой, которую он видел раньше. Но жалости, протыкая ее лезвием, он не испытывал.
Истекая кровью, она отступила и нырнула в глубину, но из воды тут же показалась парочка ее подруг. Стеф без особого труда справился с одной – по счастью, они были больше кровожадны, чем умны, и ускользающая из рук добыча вызывала у них ярость. Но не успел он порадоваться победе, как острые, как иглы, зубы впились в его предплечье.
Вторая русалка напала со спины, и Стефан никак не мог извернуться для хорошего удара. Несколько сильных ударов эфесом по лицу не произвели на эффекта.
Внезапно она взвыла, отпустила его руку и обмякла. Стефан брезгливо отпихнул ее подальше, поднял глаза и увидел Риччи с окровавленной саблей в руках. Он открыл рот, чтобы рассыпаться в благодарностях, но горло внезапно перехватило, а перед глазами потемнело.
***
Риччи видела, как одна из тварей вцепилась в Томпсона, вынырнув у него за спиной, и убила ее, рискуя подвергнуться нападению со стороны двух других.
Однако русалки атаковали ее гораздо осторожней и не так агрессивно, словно видели в ней угрозу, а не добычу, как в Томпсоне. Потому что она была девушкой? Или потому что она была Вернувшейся?
Стеф поймал ее взгляд и хотел что-то произнести, но покачнулся и упал в воду лицом вниз.
Риччи пришлось потрудиться, поднимая его голову над водой. В процессе она уронила саблю и едва отыскала ее в тине, порезавшись о лезвие. Если бы одна из русалок решила попасть в этот момент, Риччи стала бы легкой добычей, но все они держались на расстоянии.
Их тут была целая стая, Риччи была в этом уверена – оно видела идущую по воде рябь и сомневалась, что это плещется большая озерная форель.
Пульс Томпсона был слабым, он дышал неглубоко и редко.
«Похоже на действие яда», – подумала она.
Теперь стало ясно, почему прекратили атаковать русалки. Они считали, что добились своего, и теперь просто ждали, когда она оставит тело товарища им на съедение.
«Черта с два», – подумала Риччи и, взвалив Томпсона на себя, потащила его к берегу.
Опустив, точнее, просто уронив Стефа на песок, Риччи поняла, что переоценила свои силы, рассчитывая донести его до корабля. С другой стороны, что бы ей это дало? Ни ром, ни рвотное ему бы не помогли, а других лекарств в их распоряжении не имелось.
Риччи снова проверила пульс, и он показался ей еще более редким.
«Он умрет через несколько часов, а «Барракуда» уйдет чуть более, чем через час», – прикинула она.
Следовало выбирать: бросить своего товарища – может и не слишком верного и приятного в общении – на съедение монстрам или искать другой способ выбраться с материка после того, как он умрет у нее на руках.
«Но у меня есть и третий вариант».
Она помнила о том, что произошло в индийской хижине – противоестественное и жуткое зрелище. Но Стеф умирал, и она предпочла рискнуть.
Риччи вытащила нож, надрезала запястье и влила ему в рот столько крови, сколько смогла.
«Получилось!», – подумала она, глядя на то, как затягиваются кровоточащие следы зубов на его предплечье.
«Черт возьми, он же помнит, что его укусили», – спохватилась она. Ей не хотелось сообщать Томпсону о том, каким способом он остался в живых, если возможно избежать излишних откровений.
Пользуясь тем, что он продолжал пребывать без сознания, она ножом сделала несколько неглубоких надрезов. Они не слишком походили на следы зубов, но Риччи брезговала кусать его, и надеялась, что никто не станет присматриваться. Она оторвала лоскут от его рубашки и перевязала его предплечье. Потом заметила, что ее запястье все еще кровоточит, и оторвала еще один лоскут.
***
Стеф, придя в сознание, обнаружил себя лежащим на берегу с резкой болью в руке и привкусом крови во рту. Рядом сидела Риччи, обматывая запястье чем-то, подозрительно напоминающим остатки его рубашки.
– Собирай свои тряпки, нам надо успеть на корабль, – сказала Риччи, когда он сел, настороженным взглядом обводя берег и не выпуская сабли из рук.
Стеф отметил, что при виде его, разоблаченного до кальсон, она не краснела и не отводила глаз, как поступила бы Юлиана.
Впрочем, не стоило ожидать, что девушка, которая побеждала на дуэлях опытных противников, и претендовала на место капитана пиратского корабля, будет вести себя как леди.
***
– Куда нам спешить? – спросил Томпсон. – Едва ли русалки рискнут снова на нас напасть.
