Капитан Айриш объявил привал, пока никто не провалился в трясину по уши, и они собрались в наспех натянутой палатке, разложили карты, вытащили компасы и почти час спорили, чья карта вернее, кто точнее отметил маршрут от устья Шагра, и как получилось, что они, в конце концов, оказались в «задней части паршивого мула», то есть зашли в самую середину болот.
Обе карты – и добытая Бехельфом, и доставшаяся Риччи в качестве трофея – врали изрядно, как выяснилось. После долгих криков и взаимных обвинений, капитаны пришли к выводу, что им не стоило подниматься так высоко по Шагру, хотя идти на лодках было гораздо легче, чем пешком. Очевидно, река за прошедшее со дня составления карты время изменила русло, и они отклонялись на юг.
Пираты скорректировали курс, но к исходу дня все еще не нашли тракт. Зато они набрели на узкую утоптанную тропу, которая вела не совсем в нужном направлении, но голосованием среди командиров решено были идти по ней, поскольку двигаться по тропе гораздо легче, чем по джунглям, и оставалась надежда, что каким-то образом тропа все же приведет их к тракту. Ну, или хотя бы к месту, подходящему для лагеря.
– Скоро начнет темнеть, – сказал Берт, глядя на небо. – Похоже, нам ночевать на тропе, потому что ночью мы идти не сможем.
Риччи и сама знала, как быстро падает на тропики ночь, и как темна она, особенно в джунглях, куда не проникает даже свет луны. Но она настолько вымоталась, что готова была сесть прямо в грязь, вымешанную восемью сотнями сапог прошедших до нее, и уснуть в мгновение ока. И ее команда – даже Юлиана, временами ехавшая на муле – устала не меньше.
– Ты случайно не знаешь, где мы? – Риччи разбудила дремавшую на муле Уа.
Та сонно огляделась и ярко сверкнула глазами.
– Это земли моего народа, – ответила она так же по-испански, шепотом, но ковылявший справа от Риччи Берт услышал ее.
– Твоего народа? – повторил он. – То есть это тропа индейцев?!
– Чего еще ты ожидал? – буркнула Риччи. – Кто еще топчет землю в этих лесах?
– Ты не знаешь, как идти, чтобы добраться до большого города белых? – снова обратилась она к Уа.
Та помотала головой.
– Не стоило нам идти этой тропой, – шепотом заметил Берт, нервно оглядываясь.
– Любая дорога лучше бездорожья, – отмахнулась Риччи. – Тем более такого, по которому мы шли до этого, – добавила она, глядя на свои ноги, забрызганные грязью до пояса.
– Мы уходим прочь от Сан-Лоренцо, я это чувствую!
– Твое чутье не показания компаса, их не предъявишь.
– И все это закончится тем, что на нас нападут индейцы и перебьют нас!
– Чтобы напасть на нас, они должны быть очень глупыми… Или очень многочисленными.
«Айриш должен был знать, что нам грозит на тропе», – подумала она.
Но когда их процессия внезапно замерла, Стеф уткнулся в спину Мэла, тревожно замычали мулы, и по рядам пробежал тревожный шепот, ей пришло в голову, что капитан Айриш, возможно, держит ситуацию под контролем не так уж хорошо.
– Мы влипли, – констатировал Стеф с равнодушием смертельно усталого человека. – Лично я собираюсь умереть прямо здесь. Без лишних усилий.
С этими словами он бросил свою ношу в грязь и плюхнулся сверху.
– Они нас убьют? – с паникой в глазах спросила Юлиана, очнувшись от дремотного состояния.
– Давно убили бы, если собирались, – ответила Риччи.
Уа потянула ее за рукав, заставляя наклониться к себе.
– Вождь не любит, когда белые люди ходят по нашей земле, – сказала она на своем наречии.
– Значит, мы зашли в тупик, – произнесла Риччи.
«Если это большое племя, то Айриш не станет связываться с ними, но и они, похоже, опасаются нас. Большое племя. Ненавидящее испанцев. Не так уж много общего, но, возможно, достаточно».
– Пойдем, – сказала она, беря девочку на руки. – Будем разрушать межкультурные барьеры.
Пройти через строй пиратов, которые падали там, где остановились, с худощавым, но все равно с увесистым ребенком на руках приходилось нелегко. Риччи переступала через лежащие тела, отпихивала замерших в прострации людей с дороги, угрожала им, а временами, доставала саблю и пробивала себе обходной путь через заросли. Оттолкнув плечом очередного пирата, она оказалась на «передовой».
Разукрашенные во все цвета радуги индейские воины с луками и копьями наготове выстроились полумесяцем, перегородив тропу. Напротив них стояли Айриш, Эмилиу, Броуди и Кирк – капитан третьего по величине корабля пиратской флотилии.
Судя по жестам Айриша и по доносящимся до Риччи словам, он пытался договориться с индейцами миром. Судя по каменному лицу вождя – самого ярко и обильно разукрашенного человека, одетого в очень грязную шкуру ягуара, с изрезанным глубокими морщинами лицом – переговоры зашли в тупик и не собирались оттуда выходить. Частично из-за взаимного недоверия, частично из-за языкового барьера.
«Пора это исправить», – подумала Риччи, глубоко вдохнула и шагнула вперед. Она поставила Уа на землю, и та с радостным воплем бросилась к своим соплеменникам.
Айриш недоуменно посмотрел на Риччи, безмолвно спрашивая, с чего началось все это счастливое воссоединение.
