– Я нашла ее в Порто-Бельо, и подумала, что она может пригодиться, – сказала она.
– В качестве чего, интересно? – буркнул Айриш.
– В качестве переводчика. Она понимает испанский.
О степени понимания Риччи умолчала.
Морщины на лбу капитана разгладились.
– Она может уговорить их пропустить нас? – спросил он.
– Вероятно, – осторожно ответила Риччи. – Но почему бы нам не предложить им присоединиться к нам? Они тоже не любят испанцев.
Айриш не успел ответить, потому что Уа, которую Риччи упустила из виду, когда та говорила с каким-то индейцем, примчалась к ней в слезах. Риччи пришлось отложить вопросы о завоеваниях и союзах, и успокаивать девочку.
– Что случилось? – спросила она, обнимая Уа и глядя ее по курчавым волосам.
– Мама и папа, – ответила та в перерывах между рыданиями. – Белые люди.
Риччи поняла без дальнейших расспросов.
– Белые люди бывают разные, – сказала она на ухо Уа.
– Вы их враги? – спросила Уа.
Риччи кивнула.
Уа развернулась и что-то крикнула вождю. Стоявшие за его спиной воины тоже что-то закричали. Кто-то тыкал руками в небеса, кто-то – в сторону пиратов.
– Либо нас сейчас убьют, либо… – бросил Айриш.
Вождь племени сделал несколько шагов вперед и протянул ему свое копье.
– Отдай ему саблю, – громким шепотом подсказала Риччи, начавшая кое-что разбирать в воинственных воплях.
Айриш пожал плечами, вытащил саблю из ножен и вручил вождю.
Так был заключен союз между пиратами и индейцами, который общим решением было решено закрепить совместным праздником в индейской деревне.
– Надеюсь, мы не пожалеем об этом, – сказал Айриш Риччи.
– У нас все равно нет выбора, – сказал ему Эмилиу. – Без них мы будем блуждать по джунглям до Рождества.
***
В «деревне» не оказалось ни женщин, ни детей – за исключением по-прежнему жавшейся к Риччи Уа – так что она скорее являлась военным лагерем, чем местом жилья. Риччи смогла, наконец, прикинуть количество индейцев, и пришла к выводу, что их раза в два больше, чем пиратов. Судя по потяжелевшему взгляду Айриша, он тоже произвел подсчеты.
– Не жалейте рома, – велел он другим капитанам. – Из этих размалеванных каналий к восходу луны не должно остаться ни единой трезвой морды.
– Откуда у нас столько рома? – заикнулась Риччи.
Айриш посмотрел на нее снисходительно.
– Ни один пират не тронется в такой поход без изрядного запаса горячительного, – сказал он. – Так вот, я хочу, чтобы к утру его не осталось ни капли.
У Риччи была небольшая фляжка с ромом, который она собиралась использовать ей в качестве обеззараживающего, когда закончится вода, взятая с собой. Пить воду из местных речек и луж, которая выглядела просто слегка разбавленным концентратом инфекций, в чистом виде она не рисковала.
Риччи вернулась к своей команде, и объявила приказ Айриша, после чего получила несколько полупустых фляжек. После угроз обыском и наказанием всех, у кого обнаружится хоть капля алкоголя, собралось еще несколько десятков фляг и бурдюков, налитых под горлышко.
– Почему у нас еды взято едва ли на неделю, зато предостаточно рома? – поинтересовалась Риччи у Стефа.
– Разве это достаточно, капитан? – в ответ улыбнулся Стеф. – Этого и на половину пути до Панамы не хватит. А теперь, когда придется делится с индейцами, уже завтра у нас не останется ни капли. Надеюсь лишь на то, что эти размалеванные покажут самый короткий путь.
***
Крепость Сан-Лоренцо была ключом к пути на Панаму. Она располагалась на узкой полоске земли между болотами и горной грядой, и миновать ее, не плутая по джунглям недели, было невозможно.
На общем совете, в котором участвовали и представители племени, было решено взять крепость штурмом.
Риччи держала на коленях Уа, которая якобы переводила слова индейцев на испанский и наоборот, из стеснительности сообщая их только Риччи. На деле познаний Уа в испанском сильно не доставало для нормального диалога, но Риччи неплохо понимала индейцев, хотя – как и Бехельф – не могла сообщить об этом во всеуслышанье. Даже если Айриш знал, что они Вернувшиеся, и закрывал на это глаза, оставались еще другие пираты.
– В настолько удаленной и большой крепости должен быть и большой склад пороха, – сказал Айриш, разглядывая схему Сан-Лоренцо, которую Риччи начертила со слов индейцев. – Погода сухая, а глупые испашки хранят внутри полно горячего, как всегда. Небольшой отряд с зажигательными бомбами – и вся эта крепость превратится в большой костер.
– Скажи своему вождю, что белый вождь хочет сжечь большой каменный дом белых людей, – по-испански сказала Риччи индеанке, и та бодро залопотала на своем наречии.
Если Риччи переставала концентрироваться на их речи, та превращалась в непонятный мелочный набор звуков, хотя английский, на котором она общалась с командой, и даже испанский, на котором изредка говорила с Бертом, воспринимался практически без усилий, и даже без зрительного контакта с говорящим.
– Вождь согласен с твоим планом и выделит нам проводников, – сказала она, выслушав краткую внушающую уважение речь старого индейца и лепетание Уа.
