Носить такое количество металла на себе оказалось тяжело и неудобно. Она чувствовала себя словно черепаха в панцире. Особое неудобство вызывал шлем – он нагревался на солнце так сильно, что Риччи всерьез опасалась получить тепловой удар.
Далеко уйти в таком облачении они, конечно, не могла, поэтому Мэл с парой матросов ночью на шлюпке отвезли ее так близко к городу, как только могли. Но ждать ее было слишком рискованно, и поскольку Риччи не могла сказать, уложится ли ее деятельность в сутки, было решено, что обратно до корабля она доберется самостоятельно.
***
Риччи сама поражалась тому, насколько просто оказалось сбросить личину англичанки-авантюристки и преобразиться в молодого испанского солдата.
«Одна маска на другую. Не могу припомнить, чтобы в прошлой жизни за мной отмечалась такая способность. Видимо, правда, что в критических ситуация в людях просыпаются новые неожиданные таланты… Или после того, о чем я не помню, во мне что-то изменилось?»
Она плелась по аккуратным и чистым улочкам с побеленными симпатичными домиками, которые как лучи вели к большой площади с фонтаном перед величественным зданием городской ратуши, соседствующей с внушающим уважение храмом. По пути Риччи останавливалась почесать языком с торговцами, соседями за столом в таверне, зеваками на площади и просто случайными прохожими, стремясь ненавязчиво выяснить как можно больше о Панаме, о пути до нее, о количестве солдат на перешейке, о крепости Сан-Лоренцо, о кораблях стоящих в гавани и ожидающихся, о собранном урожае, об индейцах в ближайших лесах, о рудниках и о последнем ушедшем Золотом Караване. Обо всем, что могло пригодиться в их отчаянном вояже.
Когда все обрывки сведений, добытых из чужой подчас утомительной, невнятной и пустой болтовни, сложились в не самую радужную, но и не слишком мрачную картину, и Риччи начала оглядываться в поисках таверны, чтобы набить живот перед броском через джунгли, она встретила гадалку. Сначала Риччи приняла ее за старую индианку, но, несмотря на причудливую одежду, смуглую кожу и множество ярких дешевых побрякушек, у нее было европейское лицо, и она обратилась к Риччи по-испански.
– Подойди ко мне, умершая-однажды, – сказала она. – Я приоткрою тебе твою судьбу.
Риччи бросила быстрый взгляд по сторонам – не достигли ли слова выжившей из ума старухи лишних ушей. Никого больше на улице не наблюдалось, и Риччи слегка расслабилась.
«Хоть я и против бесполезных смертей», – подумала она, – «отсутствие свидетелей крайне удачно».
– Я не верю в гадания, – ответила она, надеясь отделаться от гадалки малой кровью и нашаривая в кармане монету поменьше. – Лишь я сама могу решить свою судьбу.
Старуха растянула беззубый рот в устрашающей улыбке.
– Веришь, – произнесла она.
Не дожидаясь ответа, гадалка расстелила на земле платок и вытащила колоду истрепанных засаленных карт с заломанными уголками.
«Мухлевать с такими может и полуслепая старуха», – подумала Риччи, но почему-то осталась стоять.
Старуха тасовала колоду.
– Дама бубен, – пробормотала она. – Хоть ты и похожа на трефового валета.
Риччи решила пропустить эти слова мимо ушей. Она призналась себе, что ей действительно любопытно, что покажет гадание.
Дама бубен, наконец, отыскалась в колоде, и старуха с удовлетворенным кряканьем принялась вытаскивать следующие карты. Первой оказалась шестерка пик.
– Дальняя дорога, – почти пропела гадалка. – Дорога трудная.
Риччи вздрогнула и поспешила успокоить себя тем, что совпадение случайно.
Следующей оказалась девятка пик.
– Любовь твоя будет без ответа, – сказала старуха.
Риччи криво усмехнулась.
– Мне в ближайшие годы будет не до любви, – сказала она.
За девяткой открылся король бубен. Нарисован он был не таким, как на их корабельной колоде, и немного напоминал Стефа. Старуха ничего не сказала про него и перевернула даму червей и валета пик.
– С твоей соперницей у него тоже не сложится.
Риччи пожала плечами.
«Чужие любовные дрязги меня тем более не касаются», – подумала она. – «Если это только не треугольник из Стефа, Берта и Юлианы. Он предвещает неприятности».
Гадалка открыла еще две карты – даму и семерку пик.
– У тебя будут неприятности с молодой женщиной, – сказала она.
Риччи не придала ее словам большого значения. Она вытащила из кармана монету, но задержала ее в пальцах.
– Как я умру? – спросила она. Вопрос, который ее действительно живо интересовал, хотя она мало верила в способности старухи на него ответить.
Та издала булькающий звук, похожий на смех.
– Ты уже один раз смотрела в лицо смерти, – сказала она. – Карты больше ничего не скажут.
– Но я ничего не помню, – растерянно обронила Риччи. – Я даже не знаю, кто я!
Внезапно ей стало казаться, что эта грязная, вероятно полубезумная старуха знает ответы на все вопросы.
– Ты та, кто водит смерть и ужас за собой, – ответила гадалка, словно это было очевидно. – Уходи из города, пока она не пришла за тобой и сюда!
Лицо ее жутко исказилось, изо рта брызнула слюна, и Риччи отшатнулась назад, швырнула монету под ноги старухе и быстрыми шагами направилась к городским воротам.
