— Спасибо. Я сама рада, не представляешь, как. Думала, отлежу себе все, что можно и что нельзя, за эту неделю.
Игорь усмехнулся.
— А что нельзя?
— Да ничего не хотелось бы, — пожала плечами я и улыбнулась.
Игорь переступил с ноги на ногу и подвинул руку к странным ножницам, которые были вовсе не ножницы, а специфический держатель, что лежал рядом с моей наковаленкой. Его хвост задел мой, и я вильнула им в противоположную сторону.
— Без тебя в общине было как-то не так, — произнес он, а его пальцы двинулись к моим.
Я удивленно наблюдала за его маневром, когда над ухом раздалось негромкое и спокойное:
— Твоя очередь, Игорь.
Рука замерла, когда до моих пальцев ей оставалось не больше пяти миллиметров. Парни как-то странно переглянулись, и Игорь, дернув рыжим ухом, направился к креслу. А я почувствовала облегчение. Своим непонятным поведением рыжий меня слегка нервировал.
Последним в кресле побывал Егор. Когда процедура окончилась, Борис Игнатьевич подошел к парнишке и заговорщицким тоном спросил:
— Хочешь посмотреть, как делаются охраны?
Рысенок с энтузиазмом кивнул.
— Тогда пойдем. Я покажу тебе святая святых мастерской. Место, где металл оживает, чтобы принять ту форму, которую пожелает мастер.
— Ой, а можно я тоже пойду? — попросила я.
Процесс изготовления охрана я видела всего однажды, когда рождался на свет мой собственный. И теперь было любопытно посмотреть на действо не глазами десятилетней девочки, а взрослой девушки.
Борис Игнатьевич кивнул, соглашаясь, и мы отправились за дверь, из-за которой веяло теплом. Комната, в которой творилось волшебство, больше всего оказалась похожей на кухню. Там была печь, и миксер, и формовочная машина, и много других узнаваемых предметов, несущих схожую задачу с бытовыми кухонными приборами, но, конечно, отличающихся и видом, и уровнем.
Злотов подошел к машине, излучающей тепло, и обернулся.
— Сейчас в этой печи находится гипсовая форма, которая примет в себя серебро для твоего охрана и придаст ему нужный вид. Но начиналось все вон с того рисунка.
Мастер махнул рукой в сторону стола. Я подошла первой. На листке была нарисована рысья морда, благородная, величественная и удивительно натуральная. Рядом с рисунком стоял пластиковый контейнер с серебряными гранулами-каплями.
— А это… — спросила я, не зная, как правильно назвать то, что вижу.
— Именно. Тамара, это и есть сырье. Серебро в отличие от золота хранят в слитках-пирамидах, но чаще, все же, в виде таких вот гранул. С ними удобней работать. Их выделяют из руды. Расплавленный металл стекает каплями в раствор, и так получаются капельки.
Смотрелись капельки очень притягательно. Гранулы блестели в свете ламп и будто подмигивали и искрились. Красота, да и только!
— Сперва нужно было сделать каучуковую форму для восковой модели. В этом мне помог один хитрый аппарат и компьютерная программа. А когда восковая модель была готова, я прикрепил ее к стержню и поместил в специальный сосуд. Вот такой.
Борис Игнатьевич показал на металлический перфорированный цилиндр.
— После этого опоку нужно было обмотать тряпкой и залить в нее гипс, чтобы после поместить в печь, где воск модели растаял и вытек по отверстиям. И сейчас в уже подготовленную форму можно заливать предварительно расплавленное серебро.
Благородный металл был огненно-красного цвета. Егор смотрел, не отрываясь, на процесс заливки, да я и сама была заворожена даже не столько процессом, сколько голосом мастера, действительно любящего свое дело.
После того как металл обрел новое вместилище, а сосуд был герметично закрыт, Золотов попросил нас немного отодвинуться. Орудуя ухватом, он извлек опоку из печи и положил в специальную раковину, после чего включил воду. Сопровождаясь громким шипением и шкворчанием, повалил пар.
Мы наблюдали, как мастер извлекает из гипсовой формы стержень и прикрепленный к нему кулон, моет всю конструкцию и отделяет изделие от стержня, чтобы поместить кулон в какую-то жидкость.
— Это — раствор лимонной кислоты, — пояснил Борис Игнатьевич, — лучшее средство для очищения серебра от инородных элементов. Этот чуткий металл не взаимодействует с лимонной кислотой, поэтому они такой хороший тандем.
Златов любовно оглядел прозрачный пластмассовый тазик, на дне которого устроилась серебряная бляшка.
— А теперь, пока мы ждем, когда она остынет, прошу всех пить чай, — довольно улыбаясь, снова хлопнул в ладоши хозяин мастерской.
— Ну, как впечатления, Егор? — первым делом поинтересовался Геннадий Захарович.
— Здорово! — выпалил парнишка.
— Вот и хорошо!
На столе уже стояли кружки с горячим сладким чаем и вазочками с конфетами и сухофруктами.
— Всем обязательно подкрепиться, — непререкаемым тоном заявила Полина. — Не то после забора крови вас будет шатать.
Я приняла кружку из ее рук, взяла кружок кураги и только хотела отправить его в рот, как рядом оказался Игорь.
— Как тебе магия литья?
Лис усмехнулся и тоже потянулся за курагой.
— Магическая, — ответила я. — Очень интересно.
