А у нее сын. Сын, которому поставили страшный диагноз. И прямо сейчас она готова была хорошенько потоптаться по его работе-семье-репутации-карьере своими туфлями на самом высоком каблуке. Высокомерная сволочь!
Людмила медленно выдохнула, успокаиваясь. Сейчас нужно слушать мозг, а не нервы. А мозг говорит, что нужно принимать условия Ярослава. Ведь иначе он может и не согласиться помочь ее сыну. Все же почка не пара туфель.
— Я должна подумать, — произнесла она, выдержав паузу. — Надеюсь, скоро ситуация улучшится, и Егора смогут перевести на амбулаторное лечение. Тогда мы с ним благополучно уедем обратно. А ты — поедешь к своей семье и будешь жить, как жил. Так и быть, привет от меня супруге не передавай.
Людмила криво усмехнулась и прошлась пальцами по обивке кресла.
Ее пальцы, длинные, тонкие, мягкие, с аккуратными ноготками, выкрашенными в темно-бордовый цвет… Ярослав сглотнул и перевел взгляд на картину на стене.
— Если же нет — ритм жизни изменится. Наверняка Егору придется пропадать по больницам. — Она вздохнула. — Ладно. Не в первый раз. Переживем.
— Пятнадцать лет назад ты была покладистей, — заметил рысь.
— Пятнадцать лет назад у меня не было ребенка, необходимости его обеспечивать и уж тем более — искать ему донора органов, — припечатала Людмила, нарочито оценивая свой идеальный маникюр.
Ярослав не ответил. Он рассматривал женщину, сидящую перед ним. Она изменилась. Во многом. Почти во всем. Хотя, как он вообще может судить о каких либо изменениях, кроме внешних. Три дня знакомства — все, что у них было. Стройная, худенькая девушка с большими мечтательными глазами превратилась в хищную кошку. В уголках глаз наметились морщинки, а тело стало более женственным, мягким. Ярослав отвел взгляд от самых женственных зон этого тела. Он чувствовал желание. Время как будто закольцевалось. Ярослав помнил: пятнадцать лет назад он точно так же хотел эту женщину все то время, что провел рядом с ней. Она была наваждением. Безумные мысли, которые он похоронил давным-давно, норовили воскреснуть. Пора было уходить.
Рысь встал с кровати, достал из нагрудного кармана пиджака визитку и положил на стол.
— Позвони, как решишь.
Людмила кивнула.
— И еще: я хочу быть в курсе ситуации со здоровьем Егора.
— Ал… Ярослав…
Он не дал ей сказать.
— Мила, я помню, ты со всем можешь справиться сама. Но если мне придется участвовать, то я хочу быть в курсе, — Третьяк с силой сжал зубы и добавил:
— Пожалуйста.
Людмила кивнула.
Мужчина поднял пальто. Приглушенный звук ботинок по ковровой дорожке. Щелканье замка. Тихий щелчок язычка закрытой двери. Ушел.
Людмила усмехнулась. Конечно, ушел. Она ведь никогда и не думала, что он может остаться. Ни тогда, пятнадцать лет назад, ни уж тем более сейчас
Вздохнув, она встала с кресла и вернулась к столу, чтобы собрать раскиданные бумаги. Среди них мелькнул прямоугольник черного картона.
Игнат. Номер телефона. Людмила поднялась с пола, посмотрела на журнальный столик с визиткой Ярослава, золотистой, и снова перевела взгляд на ту, что была в руках.
'Что же делать?'
Голос сестры, пробивавшийся сквозь сон, раздражал почище писка комара. Хотя любой звук, выдергивающий уставшую студентку из царства грез, был автоматически причисляем к несказанно раздражающим, даже если это переборы струн небесной арфы.
— Тома. Том…
Я дернула ногой и поглубже зарылась в одеяло. Что за зверство — будить родню в такую рань?
— Тома, — голос совушки прозвучал над самым ухом. — Полина звонила. В клинике был взрыв.
Сон унесся со скоростью урагана, оставив вместо себя леденящее чувство страха. Я вскинулась, чуть не ударив подбородок Тони своей макушкой, и откинула одеяло:
— Егор?
Голос осип от волнения.
— Вроде с ним все в порядке. Никто не пострадал.
Вроде? 'Вроде' меня не устраивает! Если кто-то обидел моего рысенка — загрызу!
Со второй попытки вытащив смартфон из-под кровати, отыскала нужный номер. Каждый гудок резал нервы бездушным механическим звуком, словно тупым ножом.
— Привет, — раздался голос парнишки. — Ты чего так рано звонишь?
— Мне Тоня сказала, взрыв был. Ты как? — ответила я, перекидывая за плечо волосы, чтобы не мешали.
— Да нормально, — я прямо видела, как Егор пожимает плечами. — Он же не у меня в палате был.
Я шумно выдохнула. Облегчение-то какое. Да, Тоня сразу сказала, что с рысенком вроде все в порядке, но в таких ситуациях ключевое слово именно 'вроде'.
— А где? — я навострила ушки.
Теперь, когда за Егора можно было не переживать, место волнения заняло любопытство.
— Да в соседней палате. Грохот, конечно, был. Все крыло эвакуировали.
— Так, ладно. Я сегодня приеду, и ты мне все расскажешь. В красках, с подробностями…
— Звуковыми эффектами, — продолжила за меня маленькая язва.
Хотя какая из него язва? Так, гастрит первой степени тяжести.
— Можно и с ними, — согласилась я.
Закончив разговор с рысенком, положила смартфон на подушку, а сама потерла лицо ладонями. Нельзя начинать утро с таких потрясений. Так ведь можно и закончиться ненароком.
