Первый — государства-корпорации, где бюрократии, распоряжаясь экономическими ресурсами государства, ведут игру вместе и наряду с ТНК (транснациональные корпорации) и ГК (глобалистские корпорации) как самостоятельный игрок, и используют свои конкурентные преимущества, в том числе и систему управления. Государства-корпорации с высококонцентрированным капиталом, который управляется и подконтролен правящей элите, — это США, Россия, Китай. Украину я бы не спешил определять к этой категории.
Второй тип — государства-«управляющие». Это, прежде всего, европейские государства, где государственная политика и роль национального правительства ограничиваются развитием социального капитала и социальной инфраструктуры (социал-либеральная модель).
Третий тип — государства-фантомы. Условно, это государственные образования, которые выполняют лишь одну функцию — легитимность территорий для внешнего управления. Наиболее яркий пример — это произошедшая сейчас легитимация государства Косово. Еще один из самых ярких примеров — это так называемые латиноамериканские модели государственности, в частности, Центральной Америки, этническая государственность на Кавказе, режимные государства в Африке. Характерная черта государств-фантомов — практически полное отсутствие каких-либо достаточных экономических оснований для реализации суверенитета.
В чем разница между геополитическими и геоэкономическими эпохами и мирами?
Геополитическую эпоху можно рассматривать как эпоху, в которой весь человеческий мир просуществовал более полутора сотен лет в «одеждах» наций и с инструментарием национального государства, в постоянной борьбе за зоны и сферы влияния, ведя непрерывные территориальные и ресурсные бои. Это «плоский мир», в котором социальная жизнь могла быть описана языком географии и сравнительной социологии.
Геоэкономическую эпоху, на мой взгляд, можно представить несколько по-иному. Мир геоэкономики — не плоскостный, а как бы проявляется и существует в двух плоскостях, в трехмерности. Это «трехмерный мир», который требует синтетических подходов к анализу и описанию, сочетающий политэкономию и культурологию, как минимум. (Грядущая геокультурная эпоха сделает мир еще сложнее и многомернее).
Горизонтальная интеграция в эпоху геоэкономики представляет собой создание сети постнациональных и региональных образований, с формированием глубоко интегрированных региональных экономик. Их экспансии вовне представляют уже не только товары, услуги, технологии, но и образ жизни.
Вертикальная интеграция тоже очень интересна. Мир геоэкономики — это мир пирамидальный. Состоит из инновационного конуса, индустриального сектора новых центров роста и двух периферий — старой индустрии, а также сырья и ненормативной экономики.
1) Есть верхушка — инновационный конус, который экспансирует технологиями и для которого характерна политика технологического империализма.
Я думаю, что сейчас этот инновационный конус — это двух-трехполюсная межгосударственная модель, в которой присутствуют Соединенные Штаты, Евросоюз, и в какой-то степени, еще сохраняющая свою автономность Великобритания.
2) Второй компонент пирамиды — индустриальный сектор и новые центры индустриального роста (страны АТЭС, Китай, Индия, в перспективе — Россия и Бразилия). Особенность этого сегмента — утилизация инновационных технологий на индустриальной основе. Реализуется эта модель на основе деятельности олигополий (новых ТНК и ГК), через механизмы интеллектуальной собственности распространения и экспансии инновационных средств производства в новые центры роста, которые характерны, прежде всего, высокой социальной мобильностью и адаптивностью к новым технологиям.
С этим механизмом тесно связан успех «восточных драконов» в 70-90-е годы XX века (Япония, Южная Корея, Тайвань) и новых центров — Китай, Индия, Индонезия.
3) Считаю важным различать новые центры роста на основе индустрии с продукцией с высокой добавленной стоимостью (как результат политики технологического империализма) и индустриальный пояс со старым индустриальным сектором. К последнему уже можно причислять и Украину, и в какой-то степени и Россию, хотя стратегия-2020 говорит о том, что российская элита пытается осуществить рывок вперед. Нужно также заметить, что амбиции и самостоятельность «новых центров роста» в мировой политике зачастую преувеличиваются и переоцениваются. И это можно понять. По меркам и шаблонам геополитической эпохи Китай — новый игрок и центр мира, но в геоэкономичскую эпоху это — кажимость. Экономика Китая крайне уязвима и зависима, а политика технологического империализма может превратить Китай из лидера мирового роста в центр нестабильности (Китай зависим от товарного и финансового рынка США).
Специфическая черта старого индустриального сектора (или, другими словами, сектора индустриального сырья) состоит в том, что в основе экономики находятся отрасли с низкой добавленной стоимостью.