– Я насчитала минимум три запрещенных препарата, с десяток зубов охраняемых животных и флакончик с пропавшим у Лекаря Тенотры ядом. Мне тебя сейчас убить или сначала объяснишь?
– Ты хоть знаешь, чем я занимаюсь, девчонка? – Клэр аккуратно защелкнула шкатулку и поставила ее на землю. В ее движениях я увидела зверя, приготовившегося к прыжку. Антелла отрицательно помотала головой. – Что ж, я тебе объясню. Я делаю зелья. Не какие-нибудь жалкие приворотные эликсиры или травяные настойчики, а настоящие зелья. Ты когда-нибудь думала, откуда берется весь этот мусор, валяющийся на тумбочке с косметикой? Знаешь, из чего делают кремы для поддержания молодости? Я знаю, потому что большую часть поставок на главные рынки в Яэне и Деганре организую я.
– Ну и из чего их делают? Из крови младенцев? Из животного жира? Можешь не рассказывать, это я знаю. Не думаю, что так уж сложно их добыть.
– Ой, как ты ошибаешься, – я подошла к куче тех трофеев Дрозда, которые новоявленные мародеры трогать не стали, то есть к заспиртованным останкам его врагов.
– Рита, ты только что мне сама запрещала…
«Охотиться на драгоценных лисов? Пойди к Серохвосту и скажи, что перебьешь его племя потому, что из них выйдут отличные охранные амулеты. Сможешь? Нет. Тогда зачем ты это вспоминаешь? Особенно при принцессе, о которой прекрасно знаешь, что она заядлая охотница?»
– А, ладно, так я тебе расскажу, какая эта работа простая и веселая, – она села на землю, подложив что-то из мехов Дрозда. Мы последовали ее примеру. – Например, успокоительное. Простенькое, недорогое, в таких маленьких синих флаконах. Видела такие, да? На лице написано, что видела. Знаешь, из чего его делают? Из дурмана.
– Что?!
– Да, дурман. А еще пыльца цветов белого дерева. Яд и галлюциноген. Если смешать в правильной пропорции, они друг друга нейтрализуют. Если чуть-чуть переложить пыльцы, принявший умрет в муках. Если чуть-чуть ее недоложить, принявший внезапно «включится» и начнет бегать вместо того, чтобы успокоиться. А теперь представь, как я с замотанными ртом и носом ползаю по зарослям дурмана, выбирая молодые побеги, а потом еще и лезу на белое дерево. Уже не очень весело, да? А теперь представь, что я вернулась домой, достала это все и начала смешивать. Руки устали и дрожат. Но если чуть-чуть ошибиться, в лучшем случае просто не сработает, а в более вероятном – приведет к смерти многих людей. Ну как, нравится? И это еще очень простое зелье.
– Я не умею делать зелья. Только Синюю Воду да другой мусор по долгу службы.
– Рита, ты серьезно? Ты пьешь Синюю Воду? Это же очень вредно!
– Чем же?
– Понижает скорость тока крови и биения сердца. Готовься умереть лет в шестьдесят.
– Да я до этого времени и так не доживу, а если прекращу пить Синюю Воду – тем более.
– Рита, а что такое Синяя Вода? – Сирена подобрала под себя ноги и рылась в куче мехов.
– Снотворное, – ответила за меня Клэр. – Сильнейшее снотворное. Многие охотники за амулетами на нем сидят. Им, видите ли, кошмары снятся.
– Зря ты так, – произнесла я, наклоняясь в сторону Клэр и хватая ее за плечо. В ее голове заметались образы, которые мне снились. Мои погибшие друзья, гибель мира, какие-то призраки, шепчущие о предназначении…
Клэр убрала руки от ушей, когда в ее голове прояснилось. – Если у всех так, готова признать – я не считаю твою жизнь легче своей.
Это должен был быть комплимент? Моя жизнь уж посложнее, чем ее. Ей приходится иметь дело только с живыми людьми да монстрами, а мне еще и с коварством мертвых и конкурентами. Ты добываешь что-то – и тут же становишься мишенью. Логика! Хотя… она же еще несет ответственность за всех, кто принимает ее зелья… может, она и права.
– Еще рассказать? – Сирена радостно закивала, Антелла неприязненно на нее покосилась. – Есть такой препарат, он делает кожу гладкой и белой, как шелк. Он делается из кожи степных коршунов и соли, добываемой в Бездне, – принцессу передернуло. – Что ты дергаешься? По шее видно, что ты им пользовалась. Что, уже не нравится? Соль приходится доставлять контрабандой, потому что перекупщики берут в три раза дороже, а соль и так недешевая. То есть это разбойники, потеря трети товара, переход через болота. Степной коршун спускается только на падаль, а именно на трупы мышей. Сидишь в засаде несколько часов, вдыхая чудесный аромат от гниющих трупиков, потом бросаешься на эту тварь – кожа да кости, не ухватиться, а она тебя когтями по лицу. А кожу надо снимать с еще живого коршуна. Потом смешиваешь кожу с солью и плавишь. Вся лаборатория пропахнет тлеющей кожей коршуна, и там пару дней нельзя будет работать.
Антеллу, кажется, скоро стошнит. И поделом, нечего оскорблять честных контрабандистов, подпольных изготовителей зелий и убийц.
– Ладно, посмотрим, – я осторожно сняла крышку с банки, в которой дрейфовала чья-то кисть руки. Сирена с Антеллой тут же отшатнулись и зажали носы.
– Что ты делаешь? Вдохновенными рассказами прониклась?
– Нет, просто в этой палатке перерыли все вещи и обыскали все углы, а тайника Дрозда так и не нашла. Только здесь он может быть.
