Капля полностью

Вихрем врываясь в пещеру Шсантамери, я бережно опускаю его на золото. В нос бьет запах гари и отголосков чужой боли.

Непробиваемый воздушный щит защищает пещеру. Я прижимаюсь ухом к ребрам дракона – дышит.

С ревом в пещеру врывается Черный, набирая воздуха для огненного шара, которому суждено поглотить нас обоих. Я успеваю приподняться, обернуться, встретить взгляд желтых глаз Шсантамери. Пальцы нащупывают древко золотого копья.

Прежде, чем из пасти Черного вырывается сноп огня, я резким движением разворачиваюсь и вонзаю копье в темные глубины горла, не встречая почти никакого сопротивления.

Сдавленно хрипнув, дракон падает на чужое золото. Монеты рассыпаются по всей пещере. Я почти физически ощущаю, как что-то выгорает в душе.

– Рита… – я оборачиваюсь к другу. Он поднимает дрожащее крыло и рисует мне когтем на лбу знак креста. – Право на слово, право на тайну. – Крыло бессильно опускается, чиркнув по ранам от когтей. – Извини, это я сделал. Они бы тебя порвали первой…

Его глаза закатываются, он затихает. Это просто обморок, он жив. Жив.

Я просыпаюсь от едва слышного пения двух голосов, время от времени сливающихся в один.

– На день рожденья звезды и луну из своего кармана, На день рожденья лед, и свет, и пламя…

Жан и Сирена сидят у костра, глядя друг к другу в глаза, и тихо напевают.

– Как вы могли?! – сонно бормочу я, продирая глаза и садясь спиной к дереву. Ученики умолкают. – Почему вы нам не сказали? – Антелла просыпается, пытается понять, что происходит.

– Мы не хотели, чтобы вы…

– Глупости. День рожденья существует для того, чтобы его праздновать.

– У кого день рожденья? – сонно спросила Ан, зевнув так, хрустнула челюсть.

– У этих двоих.

– Правда, что ли?

Понятно, спросонок ей все равно.

Я устроила представление. Редко я растрачиваю магию просто так, но сегодня особый случай. Поляна превратилась в лес из белых деревьев, сотканных изо льда. Шел мелкий снег, похожий на звездочки.

Антелла тоже показала пару фокусов. Близнецам было пока нечем похвастаться в этой области, но от них этого и не требовалось. Сегодня был их праздник.

Мы смеялись чуть больше, чем обычно. Шли чуть быстрее. Все в этот день было чуть лучше, чем раньше. Близнецы улыбались – им никогда раньше не устраивали праздников. Праздничный ужин из себя ничего особенного не представлял, но Сирене и Жану понравилось. На ночь я рассказывала им о Роггенхельме, о тех амулетах, которые он создал, о тех подвигах, которые он совершил, о Капле. О Ваомдл и о ее предсказании.

– Так вот что мы ищем… – вырвалось у Жана.

– Да. Капля принадлежит Антелле.

– Принцессе Кератра.

– Значит, мы идем, чтобы Капля обрела того, кому она предназначена?

– Мы-то просто идем с вами. А ты, Рита, почему идешь?

Я задумалась.

– Меня всегда привлекали тайны. А Королевская Капля – самая страшная тайна в истории магов. Я думаю, что это не просто амулет. И еще я думаю… нет, скорее всего это просто догадки, но все-таки… что Роггенхельм создал только форму. А сама Капля существовала до этого.

Антелла грела ладони у костра. Близнецы сидели рядом и осмысливали то, что я сказала.

– Я рылась в хрониках… перед появлением Капли к тем районам уже боялись приближаться. Там происходило что-то странное. Знаете, как бывает, если оставить сильный амулет валяться на земле? Со временем сила станет из него вытекать, и начнут расти странные деревья, люди – думать странные мысли, словно бы им не принадлежащие. А там все было намного хуже. Заходивший в районы катакомб либо заканчивал самоубийством, либо убивал кого-то и был впоследствии казнен. Туда уходили – и не возвращались. Или возвращались, но это были уже далеко не те, кто уходил. Деревья там говорили. Или вырастали до неба. Или были ростом с ноготь. Животных там никто не видел… и мне кажется, что это к лучшему. Это будет похуже Мертвой Зоны.

– То есть все выглядело так, словно там лежит самый сильный амулет мира, а из него медленно утекает энергия?