– Сговорились вы все, что ли?! Ладно, уговорил. Теперь я буду ночью спать, а вы – сторожить по очереди.
Антелла гневно уставилась на Жана.
– Я привыкла. Я могу несколько дней не спать. Дежурить буду я.
– Между прочим, некоторые и не возражали, – Антелла подкатилась к костру. – Что у нас на завтрак?
На завтрак Сирена нарыла корней белого дерева. У них достаточно странный вкус – горький, но остановиться просто невозможно. После завтрака мы направились дальше. Путь был легким, пока не кончился лес.
– А это что такое? – Сирена поставила ногу на песочную полосу между двумя частями леса. Я не успела ее остановить. Она замерла. С тем же заинтересованным выражением на лице, веселыми искорками в глазах. Жан дернулся к ней.
– Стоять.
Он остановил занесенную над песком ногу.
– Но…
– Граница. Она теперь – нелегал. Придет пограничник, отпустит. А пока…
– Что, пока? Жан отошел на шаг от полосы.
– Будем ждать. А что еще делать?
Через полчаса пришел пограничник. К ногам у него были привязаны длинные палки с башмаками на концах – ходули. Как он удерживается на такой высоте? Он ведь не маг воздуха! Ходули аккуратно сложились, опустив пограничника на песок. Он тут же схватился за амулеты.
– Добрый день, – произнесла я, поднимаясь с земли и подходя к песку. Пограничник глянул на меня и тут же отступил вглубь песчаной полосы. Это нормальная реакция пограничников на меня – стоит убить одного, и все остальные начинают пропускать через границы без пошлины.
– Это ты… ты-ты-ты…
– Рита, очень приятно познакомиться.
Смертельно перепуганный пограничник покосился на Сирену.
– А… что тогда…
– Давай, отпускай ее, нам пора в путь.
– Н-но… я не… она же нелегал…
– ?
Через минуту мы уже стояли на стороне Каройны. Пограничник унесся вдаль на своих ужасных ходулях, а Сирена, с подозрением оглядываясь на песчаную полосу, шла с нами.
– Остался только один вопрос, – задумчиво произнесла она, когда мы отошли на порядочное расстояние от границы. – Как он ходил по песку?
– Очень простая магия. Мы не можем ходить по песку, он не может ходить по обычной земле.
– Ужасно, – решила Сирена. Вперед она больше не лезла.
Остаток дня прошел без приключений. Мне начинало надоедать. Выручали только уроки, которые я давала. Например, было очень интересно наблюдать, как Сирена пытается уронить брата, не причинив ему никакого вреда. С помощью магии сделать это не получалось. Только через несколько минут я удосужилась объяснить, что нужно просто ударять под колени.
– А все-таки, почему он меня отпустил? Ведь из-за тебя! Почему?
– Понять не могу, с какой стати они меня так боятся. Одного убила – и все улепетывают, теряя ходули.
– Убила? За что?
– Он остановил меня, когда я пыталась перейти границу. Избил до полусмерти. Я вернулась ночью.
– Дуэль?
– Горло перерезала.
Сирена передернулась. Вечером мы, как всегда, сидели у костра. Рассказывать не хотелось, слушать тоже. Мы просто смотрели на игру огня.
«Кто это?»
– А? – я огляделась по сторонам. Нас стало пятеро.
– Ты кто?
Появившийся из темноты пожилой человек никак не отреагировал. Только подполз еще ближе к огню, откинув с лица спутанные космы. Когда-то красивое лицо изуродовали шрамы, морщины, на нем застыла маска ужаса. Кутался старик в какую-то коричневого цвета хламиду.
Я помахала у него перед лицом рукой. Он не ответил. Только продолжал смотреть на огонь с ужасом.
«Кто ты, старец?»
Не вздрогнул, словно мой голос и не звучал у него в голове. Судя по тому, что я слышала, он вообще не думал. Да как такое может быть? Я взяла его за руку, пытаясь нащупать пульс. Безрезультатно.
– Кто ты? – тихо спросил Жан.
Старик поднял голову, что-то вытащил из-под одеяний и протянул Жану. Это было некое подобие арфы, только струн было слишком много.
Как он… У него даже пульса нет… Старик тихо поднялся и пошел назад, в чащу.
– Куда он? – спросила Антелла.
– Туда, куда нам дорога закрыта.
– И я этому очень рада, – пробормотала принцесса.
– Он не дышал – вы заметили? – Сирена смотрела в чащу.
– А еще у него не было пульса. Он не живой.
– Но он ходил! И дал Жану эту… эту…
Мы смотрели на Жана, все трое. Он молча смотрел на то, что держал в руках.
– Жан, почему ты молчишь? – голос Сирены срывался.
– Тихо. Он просто должен сыграть. Иначе…
Мой ученик поднял руку и опустил на струны.
Мелодии не было. Не было. НЕ БЫЛО!
Поляну заливали волны тишины.
А потом раздался голос Жана. Если это, конечно, был его голос.
