Она еще поймет. Сейчас она меня ненавидит и позже, скорее всего, тоже будет ненавидеть. Но она выживет. – Сама она этот выбор сделала бы слишком поздно. Просить, чтобы с ней обращались, как с равной, и тут же начинаеть ныть «ну зачем я на это согласилась?». Выбор сделан, и его не отменишь. Я сделала свой выбор, и разве я об этом не жалела? Когда умирали друзья, когда я видела несовершенство мира, с которым ничего не могла поделать? Никогда не сможешь узнать наверняка и доказать самой себе, что сделала правильный выбор. Но нельзя идти против сердца разумом. Сойдешь с ума. Сломаешься. Если сердце зовет в путь, следует отправиться, а не объяснять самой себе, как это глупо, безрассудно и безответственно.
Это так странно. Что бы ты ни делала, все оборачивается противоположным. Хочешь зла – получаешь добро. Хочешь добра – наоборот. Когда я вершила месть и убивала тех, кто пролил чужую кровь, меня благодарили. Я спасала мир, и не раз – меня заказывали наемным убийцам. Самым сильным было искушение ступить на темный путь. Это ведь так просто. Светлый – тропинка, которая тянется через бесконечную темноту. Только оступись. Сойди с тропы – и она исчезнет навсегда.
Но я знала, что не сойду с нее. Никогда. Я выбрала Свет. Во тьме гробниц Кроугхана, у могилы Ваомдл, в небе над морем, когда вершилась расправа над Шсантамери – я не раз подтверждала, что с этого пути не сойду.
Поначалу все казалось таким простым. Я искала артефакты, проходила через ловушки, мне платили. Потом начались сложности. За мной стали охотиться. В Деганре появился маньяк. Он убил моего друга из Гвардии, я нашла и убила его. Меня провозгласили народным героем. Потом были Лекари Души. Когда мы встретились в первый раз, это показалось хорошей идеей. Гвардии не хватает на все. Сначала мы просто ловили преступников в городе. После – стали выбираться на вызовы далеко за его пределы. Нас знали повсюду. После распада группы ко мне продолжали обращаться. Ночью в облике совы я разбиралась с бандами, наводила порядок в городе, проверяла на магию дома погибших колдунов, прогуливалась по подозрительным местам. Приходить лично ко мне перестали, но приходили к совам-посыльным и просили о помощи. Совы прилетали с этими просьбами ко мне.
Я исчезала из города в поиске ненужнытов, нанимаясь на самые опасные задания. Когда я возвращалась, меня засыпали новыми просьбами. Я не могла отказать. Когда я выследила главу Отшельников, мне пришлось из белой совы превратиться в человека, чтобы вызвать его на поединок. Из тех, кто это видел, никто не выжил. Тогда и появились белые свободные одежды и белая полумаска из шелка и совиных перьев. Если сложить заслуги Белой Совы и Риты Нартленд, получится герой всех времен и народов. Но мне никогда не было нужно признание. Я к этому не стремилась…
Почему я? Потому, что это – мой путь. Я его не выбирала, но идти по нему должна. Потому, что больше некому. И если я не подниму голову и не сделаю шаг, этот мир рухнет во тьму. Уже не фигурально, а буквально. Капля уничтожит мир, если я не доставлю к ней Антеллу живой и невредимой. Если я сдамся, этот мир погибнет.
Но одна я не дойду. Только не в этот раз. Сколько раз с тех пор, как мне встретилась Антелла, я прошла по краю пропасти? А сколько раз чуть не опрокинула в пропасть ее? Сирена необходима. Она – как противовес. Моя сестра по горю и ученица Антеллы. Если не будет ее, принцесса скоро погибнет или откажется от моей помощи. Она нам нужна.
Пусть сейчас она считает, что все могло обернуться лучше. Главное, чтобы она не мучилась бесполезными сомнениями и шла вперед. Сколько слез и крови она при этом прольет, не так важно. Мне больно, когда больно ей – потому что мы связаны. Но это не значит, что я буду беречь ее от боли.
Она должна научиться.
Мы не успели продолжить диалог – проснулась Антелла. Принцесса потянулась, улыбнулась и протянула руки к небу.
– Хочу есть!
Лиана с темными ягодами вырвалась из болота, перегнулась мне через плечо и склонилась над Антеллой.
Она может использовать магию для того, чтобы управлять действиями растений. Я же могу просто проорать свою просьбу в воздух – и ветер мне поможет.
В голову вернулись мысли об Изначальном языке. Что же это такое?
Чтобы понять, нужно узнать, что случилось с Роггенхельмом. Ветер умер из-за того, что я задала ему этот вопрос.
В груди загорелись ненависть и боль.
Кто? Кто стирает?
Не осознавая, что делаю, я протянула руку, сорвала ягоду и отправила в рот.
Ладно, сейчас это не важно. Нужно обучить Сирену, чтобы взять ее с собой под Мтиву. Нужно дождаться, пока придет в себя Антелла.
Раздался тихий храп. Принцесса снова уснула. Мы так и просидели почти до заката. Сирена думала о чем-то своем, я не думала вовсе. Мне хотелось только покоя. Когда на лес опустились сумерки, я вскочила на ноги.
– Тренировка, – объявила я.
– Зачем? Я же все, что умею, уже знаю.
– Не все.
Сирена тоже встала.
– Не хочу, не могу и не буду.
