Пирожки из земляной груши с маком! Это единственное блюдо, которое я умею готовить нормально. Вернее, не нормально, а очень вкусно. Мой собственный рецепт. Я не могу приготовить ни одного блюда, в котором важны пропорции – обязательно недоложу или переложу чего-нибудь. Именно поэтому я всю жизнь готовлю только салаты, да походную пищу. Импровизировать, имея на руках горькие корешки и безвкусную черную морковь, приходилось, и у меня выходило. Я могу состряпать что-нибудь съедобное в любом случае, хотя мне не тягаться с поварами и кулинарами Транарры, да и любого другого государства.
Выходя на поляну, я чуть не наступила на сладко спящую Антеллу.
– А это надолго? – спросила Сирена. – Нам же завтра снова в путь, а она спит уже несколько часов…
– Приступов ярости нет, скажи спасибо. Скоро должна проснуться. Слушай, мне нужна твоя помощь, – я постучала себя по лбу.
Она открыла третий глаз, озарив поляну белым светом. Постепенно она сориентировалась.
– Что тебе нужно, Рита?
Я покачала головой. Хотела бы я так легко относиться к жизни.
– Мне нужны клубни земляной груши.
– А что это?
– Похоже на подземные яблоки. Коричневые.
– Я вижу. Здесь неподалеку есть. Если пойти в ту сторону, пройти шагов тридцать и повернуть…
– А можешь сходить?
– Хорошо… – неуклюже поднявшись на ноги, она пошла в нужную сторону. Перед любым препятствием она останавливалась и медленно поворачивалась в разные стороны, пока перед ней снова не оказывалось пустое пространство.
– А глаза открывать не пробовала? – тихо буркнула я и уставилась на ветки для костра. Поняв, что мне лень добывать огонь, я осторожно взяла Антеллу за руку и направила кисть в сторону хвороста. Взмах – и ветки занялись ярким пламенем. Принцесса даже не проснулась.
Пожав плечами, я вытащила из карманов коробочки с маком и сложила рядом. От тепла они быстрее раскроются.
Вскоре пришла Сирена с грушами наперевес. Третий глаз снова был закрыт. Кивнув ей, я вытащила кинжал и разрезала странный клубень пополам. Вытащив косточку из белой мякоти, я высыпала в образовавшуюся выемку несколько коробочек маковых зерен и прилепила вторую половинку на место. Сирена тут же начала мне помогать, сняв с пояса Антеллы кинжал.
Когда вскрытые и слепленные груши испеклись в золе у костра, мы разбудили Антеллу. Она молча принялась есть, потом заговорила.
– Спасибо, очень вкусно.
Похоже, она в сознании и помнит, как себя вела.
– Вы, в общем, извините меня, ладно?..
– Ладно.
– А что вообще со мной случилось?
– Каннабис Глюка с тобой случился.
– Что? Это какое-то заклинание?
– Нет. Это галлюциноген.
Антелла уткнулась лицом в колени.
– Не расстраивайся. Ты нам очень помогла.
– Да, и отказалась лезть под Мтиву. Как прошло, кстати?
– Нормально. Достали что хотели.
– Не хотелось остаться?
Я вспомнила холодные серебряные глаза старших сов.
– Нет.
– Не беспокойтесь, принцесса. Вы бы там не пригодились.
«Да и не прошли бы» – подумали мы с ученицей хором.
– Что дальше?
– Не знаю. По идее, нужна капля крови химеры, если мы хотим закончить Амнезию. Но Роггенхельм не успел ее достать. Отсюда он сразу отправился в катакомбы. Думаю, будет безопасней, если мы пойдем точно его путем. Честно говоря, не знаю. Может, если высплюсь, придет ответ? – голова раскалывалась. Вселенная словно комар тихо и раздражающе звенела над ухом.
– Мне нравится эта идея, – фыркнула Антелла.
Сирена молча улыбнулась и свернулась в листьях рядом с ней.
Я же выгребла из карманов голубые лепестки и сложила их в половинку кожуры земляной груши. Когда они нагрелись у костра так, что лепестки пожухли и съежились, я двумя палочками вытащила кожуру из огня и так же, палочками, выгребла из нее лепестки. На дне осталось несколько капель Синей Воды. Это средство, помогающее уснуть. Его можно сделать практически из всех видов мака и сон-травы, а также береговушницы и черных цветов.
Мне уже приходилось делать Синюю Воду изо всех этих ингредиентов. У меня частенько были проблемы со сном. Когда каждый день видишь что-то страшное, мучают кошмары. А если не выспишься, утром не выберешься оттуда, где застряла. Рассредоточенное внимание, слезящиеся глаза, негнущиеся ноги – и ты гибнешь в первой же ловушке. Поэтому нередко проводишь ночи до и после очередного подвига в глубоком полузабытье, нередко на успокоительном.
Выпив все до капли, я улеглась с другой стороны от Антеллы и закрыла глаза, ожидая, когда придет сон. Постепенно бухавший в голове молот начал утихать и замолк совсем. Блаженно улыбнувшись, я уснула.
