Мужчина скукожившись сидел на полу. На нем были разорванные костюмные брюки синего цвета. Под коленом зияла дырка, из которой виднелась глубокая рана с уже засохшей кровью. Когда-то белая майка превратилась в розовую из-за кровоподтеков. Правая лямка майки была порвана. Кисть, которая лежала у него на левом колене, была перебита, пальцы были неестественно искривлены, скорее всего, переломаны. Андрей обратил внимание на его лицо, вернее на кровавое месиво, в которое оно превратилось. Опухшие сине-фиолетового цвета щеки, под глазами огромные мешки темного-бордового цвета. Глаз почти не было видно. Редкие волосы на голове, склеенные запекшейся кровью, прилипли к черепу. Губы раздуты, нос сломан. В общем, было понятно, что мужчину били, били неоднократно и очень жестоко.
В комнате не было никакой мебели, под ногами хрустел старый, размякший, выложенный елочкой паркет. Берг поднес к губам несчастного чугунную кружку с водой, и тот с огромным напряжением, превозмогая невыносимую боль, начал посасывать воду мелкими глотками. Андрей заметил, что мужчина внимательно смотрит на него, и не мог описать то чувство, которое внезапно у него возникло. Оно буквально разрывало его изнутри. Это были и ужас, и гнев, и ненависть к бандитам, и одновременно жалость к этому человеку. Убрав кружку ото рта мужчины, Берг врезал ему ногой в живот. Мужчина даже не вскрикнул. Он лишь мучительно закашлялся. Из-за наручника, который ограничивал его движения, он с трудом скрючился. Запястье под наручником было стерто до сухожилий. Андрей увидел, как по грязному окровавленному лицу текут слезы. Мужчина тихонько постанывал. «Уебки, скоты», – думал Андрей. Сергей присел на корточки рядом с пленником, схватил его за шею и спросил:
– Ну что, гнида? Одумался? Где деньги наши?
– М-м-м, – жертва издавала непонятные звуки.
– А? Что сказал? – угрожающе переспросил Сергей.
Андрей понимал, что у мужчины просто нет сил ответить на вопрос. После таких истязательств вряд ли кто-то смог бы произнести хоть слово.
– М-м-м, – промычал мужчина и один раз отрицательно качнул головой.
– Ах ты сука, тварь! – Сергей принялся избивать пленника. Через несколько секунд на пол хлынула темно-бордовая кровь, скорее всего, из набухших гематом под глазами. Испачкав кулаки кровью, Сергей встал на ноги и продолжил бить мужчину ногами, удары массивными кожаными ботинками попадали то по корпусу, то по голове. У жертвы не было ни возможности, ни сил увернуться от ударов. Андрей понял, что средний Никаноров – самый настоящий садист. Через полминуты Прокофий оттащил брата от несчастного.
– Он же умрет так! – в отчаянии крикнул Андрей и попытался подойти к мужчине, лежавшему на полу. – Сколько он тут находится?
– Даже не вздумай лезть! – с багровым от напряжения лицом рявкнул Прокофий, перегородив ему дорогу.
Глаза Андрея продолжали наливаться влагой, на лбу выступила поперечная вена. Ломов прихватил его обеими руками, заблокировав подход к окну.
– Он же помрет! – не унимался Андрей.
– Это не твое дело, – сказал Серафим. До сих пор Андрей не понимал, на что способны эти люди. Но теперь увидел, что они хуже зверей. Его захлестывали гнев, злость и желание освободить узника.
– Твари! Да что вы творите?! – крикнул Андрей и стиснул зубы.
– Слышишь, ты?! – заорал на него Апекс. – Прикрой хайло свое! Или хочешь оказаться на его месте?
– Да пошли вы! – Андрей плюнул Апексу прямо в лицо.
– Выведи его, – велел Серафим Игорю.
– Дрон, пошли, надо уходить, – шепнул на ухо другу Хохол.
– Нет! – пытался сопротивляться Андрей.
– Дрон! – Игорь взял его под локоть. – Не время сейчас тут. Уходим!
– Нет! Нет! – упирался Андрей.
– Да замолчи ты! – зашипел на него Игорь.
Вместе с Серафимом они вытолкнули Андрея из комнаты. Потом Андрей вырвался от них и пошел к выходу. Хохол догнал его и хотел что-то сказать, но Андрей отмахнулся. На выходе стоял все тот же неприятный незнакомец. Улыбнувшись гнилыми обломанными зубами, он открыл им дверь.
Андрей стоял на лестнице, почти теряя сознание, пока они ждали лифт. На темной площадке, освещенной узкой световой дорожкой, которая выбивалась из полуоткрытой двери, показалась фигура Серафима.
– Теперь вы знаете, что делать! – с издевкой крикнул он.
Парни вышли на улицу. Ужасная картина не выходила у Андрея из головы. Его начало рвать. Игорь стоял рядом и курил сигарету, глядя, как друг мечется по двору. Когда Андрей присел на землю, Игорь подошел к нему и сказал испуганно:
– Дрон, нам надо уходить, здесь уже нельзя находиться!
Андрей смотрел на него отрешенно, как будто не понимая, что от него хотят. Игорь бросил докуренный бычок в лужу и попытался поднять друга с места.
– Я могу встать, не надо! – отказался от помощи Андрей. Вместе они дотащились до машины. Игорь сел за руль. Бесконечный сумрак окутывал Ленинград. Длинные голые ветки деревьев, словно черные прутья арматуры, окружили дома и тянулись к проезжей части улицы. Андрей стал медленно приходить в себя, только когда они уже ехали в машине. Он ничего не чувствовал. Он изменился навсегда.