– Оружие несложно сейчас в Грузии найти, оно есть почти у каждого. Все, кому не лень, вооружены до зубов, – кажущееся спокойствие покинуло Амирана, он стал возбужденно ходить по комнате.
– Прости, но ты ведь все это делаешь не просто так? – с уважением, но не без ехидства спросил Андрей.
Амиран был несколько сконфужен вопросом, и Андрей подумал, что перегнул со своей бесцеремонностью.
– О чем ты? – спросил Амиран.
– Может быть, тебе наскучила твоя обычная жизнь и ты хочешь себя проявить таким вот образом?
Амиран не ожидал от Андрея такой прямолинейности. Он резко взглянул на своего молодого друга. Амиран пока не понимал, что Андрей искренне переживает, – он не хочет потерять своего друга, наставника и даже в какой-то степени второго отца.
– Скучно?! Нет, мой дорогой! Я беспокоюсь за своих друзей. Они не отвернулись от меня, когда я сидел. Некоторые приезжали ко мне на зону в Волгоград. Делились вещами, едой. Навещали моих родителей. А сейчас трупы моих друзей лежат на дороге, и их доедают бродячие собаки.
– А может, ты за что-то другое переживаешь? – никак не мог угомониться Андрей.
– Ты намекаешь на то, что я хочу искупить свои грехи? Нет, ты не прав. Грехов у меня много, но я расплатился за это своим временем, своими годами. Мне больше нечего искупать.
В комнате повисло молчание. Амиран и Андрей смотрели друг на друга. В глубоком и добром взгляде Амирана сквозила грусть. Это был измученный взгляд человека, который долгое время превозмогал сильную боль.
– Я уезжаю завтра. Лечу на самолете в Тбилиси. А оттуда в Мегрелию, мы собираем отряд в районе Зугдиди и отбываем в Сухуми. Единственная к тебе просьба…
– Для тебя – все что угодно, – с готовностью ответил Андрей.
– Не подкачай здесь! Когда я приеду, надеюсь, ты уже многого добьешься, – последние слова Амиран произнес с тяжестью в голосе, в его глазах появились слезы.
– Кто тебя провожает? – спросил дрогнувшим голосом Андрей.
– Не надо провожать, я не люблю это! А вот встречать будешь.
Отношения с Эльвирой не клеились. Андрею было хорошо с ней, но девушка никак не могла определиться, кого выбрать. После первой близости Андрей подумал, что вышел победителем из этой неопределенной ситуации и сломил Эльвиру. Но девушка оказалась не такой покорной и принадлежать только ему одному не желала. А он не понимал, почему она так держится за Лешу, если они постоянно с ним ругаются и Эльвира то и дело рассказывает о его недостатках. Ее холодная рассудительность приводила Андрея в ярость, которая становилась только сильнее оттого, что он не мог ответить на вопрос, зачем ей это нужно. Добившись больших успехов в бизнесе, он считал, что деньги обеспечат ему победу и на личном фронте. Как же глубоко он заблуждался! Независимый характер Эльвиры сводил на нет все его усилия. И всякий раз, когда Андрей думал, что одержана победа, Эля, как капелька ртути, ускользала из его рук. Он задаривал девушку подарками, водил в дорогие рестораны и модные ночные клубы, надеясь, что она забудет своего первого ухажера. Но подарки не производили на нее особого впечатления, а на тусовках она чувствовала себя не в своей тарелке, каждый раз нервничала, дергалась и потом обижалась на него за то, что он выставил ее, как ей казалось, на посмешище.
Непокорность Эльвиры заводила Андрея. Он уже был почти готов смириться с тем, что придется делить ее с этим, из Можайки, – лишь бы быть с ней рядом. Девушка дарила ему неимоверное счастье, отказаться от которого Андрей был не в силах. Он злился, ревнуя ее, и тут же таял, когда оказывался с ней рядом. Звонил ей, чтобы высказать все, что думает о ее отношениях с Лешей, но постоянно откладывал этот разговор на потом, ругая себя слабаком и трусом.
В конце концов Андрей не выдержал и спросил напрямую:
– Эля, ты меня любишь?
Ответа не последовало. Эльвира поджала губы и молчала, всем своим видом намекая на абсолютную неуместность подобных вопросов. Вечер оказался напрочь испорчен.
Однажды зимой, когда на улице стоял мороз и светило яркое солнце, Андрей, полный решимости выяснить отношения, пришел к Эльвире домой без предупреждения. Она только-только вернулась после дежурства в больнице. Уставшая и явно чем-то расстроенная, молча впустила Андрея в квартиру.
– Что случилось? – снимая свою дорогую светло-коричневую дубленку, спросил он.
– Проходи на кухню, – Эльвира проигнорировала его вопрос.
Они с матерью жили в двухкомнатной квартире, которая досталась им от дедушки Эльвиры – бывшего крупного работника ленинградского комитета торговли.
Убранство квартиры было очень скромным, чего здесь было много, так это фотографий. Несколько портретов матери Эльвиры в потускневших бронзовых рамках стояли на комоде в спальне. Рядом на полке – детские фотографии Эльвиры. Андрей каждый раз смотрел на них и думал: «Тогда маленькая была, а теперь крутит романы с двумя мужиками!» Вот и сейчас он бросил взгляд на фотографии и, вздохнув, прошел в гостиную.