– Ну все, поехали! – скомандовал Нодар, обращаясь к Пате. – Давай по побережью за ними!
Пата нажал на газ, и уазик выехал со двора. Они остановились около школьных ворот, ожидая вторую машину. К школе стали подтягиваться гвардейцы. Суета усиливалась. Через пять минут к уазику подъехал ГАЗ-69.
– Ну что, первые поедете? – спросил Ника, высовываясь из окошка.
– Нет, вы езжайте, мы за вами! – ответил Нодар.
Машины ехали по опустевшим городским улочкам. Вокруг стояли брошенные дома. На заборах еще висели таблички с именами хозяев, но Очамчира потихоньку превращалась в город-призрак.
Наконец выехали на берег, и Андрей впервые за эту поездку увидел Черное море – спокойное, светлое, оно так и звало искупаться. Солнце медленно поднималось, но утренняя дымка еще не рассеялась. Красивый пляж, девственная природа – и ни одного человека. Лишь несколько бродячих собак бегали между булыжниками, вынюхивая хоть что-нибудь съедобное. Нодар внимательно рассматривал в бинокль прибрежную зону. Канонада слышалась сбоку, и, скорее всего, сейчас отряд оказался в зоне боевых действий ближе к абхазской стороне. Рек, которые впадали в море, не попадалось, и автомобили беспрепятственно проехали около пяти километров. Остановиться решили в районе села Араду, а потом выехать на трассу Очамчира – Сухуми. Абхазов здесь уже или пока еще не было. И сама трасса, несмотря на то, что уже год здесь шла война, оказалась вполне приличной асфальтированной дорогой.
Андрей и его спутники продолжали свой путь вдоль побережья. Им не попалось ни одной встречной машины. Казалось, что жизнь здесь вовсе вымерла. Даже стрекот цикад стал тише.
Уазик заехал в село Кинги, по крайней мере так гласил указатель на столбе. До недавних пор оно тут и было – маленькое, в окружении живописных гор, которые укрывали его от непогоды и, должно быть, создавали неповторимый микроклимат. И наверное, сюда летом приезжали туристы, и местные из города тоже. Но теперь села не было – его буквально стерли с лица земли: над домами, вернее, над тем, что от них осталось, поднимался дымок затухающего пожара. Крыши, заборы, сараи, летние кухни – все оказалось сметено, как будто здесь прошел чудовищной силы ураган.
Машина, ехавшая первой, внезапно остановилась. Из нее вышел Рома. Пата открыл дверцу, но вылезать из кабины не стал. Рома подошел к нему и заговорил медленно, делая паузы между словами:
– Нам надо здесь выехать на побережье, а там пойдем пешком, так безопаснее.
– Пешком до Сухуми? – с сомнением покачал головой Нодар.
– Да! Другого пути нет. Трасса перекрыта, – ответил Рома.
– Откуда ты знаешь? – Нодар с недоверием взглянул на него.
– Перед перемирием они тут закреплялись, думаю, и сейчас они здесь сидят, поэтому по трассе опасно передвигаться.
Пата и Нодар переглянулись и нехотя кивнули.
Рома искоса взглянул на Гиорги и Андрея и громко объявил:
– Давайте-давайте! Здесь сворачиваем налево, потом едем к морю. Короче, езжайте за нами!
Рома пошел в свой «вездеход». Нодар и Пата снова переглянулись. Заметив это, Гиорги спросил:
– Думаете, не стоит пешком идти?
– Мне кажется, херовая эта идея, – проворчал Нодар. – Во-первых, долго. Во-вторых, мы как на ладони. И уходить некуда будет, если они нас обнаружат, разве что в море нырять.
– Зато тихо пойдем. Машина привлекает внимание, – заметил Пата.
Нодар с раздражением взглянул на него:
– Как скажешь.
Андрей сидел молча и внимательно прислушивался к беседе своих спутников. Когда они заговорили о русских военных, которые помогают абхазам, то от смущения он опустил глаза.
Около восьми утра машины приблизились к береговой полосе, Ника взмахом руки дал знак остановиться. Оба автомобиля съехали на обочину.
Выгрузились довольно быстро. Рома, Ника и Рамаз со своими огромными рюкзаками темно-зеленого цвета и подсумками, подвешенными к ремню, выглядели самыми подготовленными. Андрею было очень интересно, что они везут с собой, но он постеснялся спросить. Паша и Тенгиз, наоборот, собирались идти налегке: все их имущество уместилось в двух кожаных сумках.
Пата нес на плечах АКМ и пулемет. Они напоминали скелеты доисторических животных и придавали ему угрожающий вид. Гиорги забрал винтовку и гранатометы.
У Андрея почти ничего с собой не было. В рюкзаке у него лежали патроны, гранаты, немного еды – и все. И одет он был – единственный – в гражданское. Он никогда не служил в армии и до сих пор, в общем, не понимал, что значит участвовать в военном походе, пусть даже в составе относительно скромного отряда. Единственное, что он умел, – это стрелять из автомата.
Нодар раздал каждому по пластиковой бутылке с водой и спросил у новеньких, есть ли у них еда.
– Есть! Хлеб, овощи. Потом в Сухуми найдем что-нибудь, – ответил Ника.
Рома посматривал на новых знакомых и, когда встречался с кем-то глазами, натянуто улыбался. Военная форма сидела на нем как-то небрежно. Вообще он выглядел так, словно год не брился. Смоляно-черная борода как у священника, густые брови – и ярко-голубые печальные глаза. Наверное, такой мог бы сыграть Робин Гуда.