– Ну что, давайте костер разведем, мясо пожарим, если не испортилось! – предложил Рома. Андрей отвлекся от своих размышлений и включился в общий разговор. Ему льстило, что его спутники почти все время разговаривали на русском, пусть даже и ломаном.
Запах костра напомнил Андрею студенчество, те времена, когда он был молод, наивен и готов на авантюры. Тогда все было по-другому – другое время, другая эпоха, да и вообще – была другая страна.
Канонада стихла, лишь изредка доносились звуки очередей, видимо, стреляли из пулемета. Андрей ел жадно, он уже не помнил, когда еда была такой вкусной. Рома хотел разлить красное вино из пластиковой бутылки по фляжкам, но у некоторых фляжки были заполнены водой, поэтому решили пить вино прямо из горлышка по очереди. Ника предложил тост:
– Ну что, за дембель!
– За дембель, ты сказал? – спросил Нодар. – Ты случайно в Афгане не служил?
– Служил.
– В каком году?
– В восемьдесят пятом, два с половиной года оттрубил, – ответил Ника. – Рома тоже служил!
– Я вышел оттуда в восемьдесят девятом, – добавил Рома. – А ты тоже, что ли, в Афгане был? – обратился он к Нодару.
Нодар дожевал свой кусок курицы.
– Да, два с лишним года. Вот мы с Патой вдвоем были, – бросил он взгляд на своего друга. Тот с аппетитом доедал свою порцию.
Языки пламени неровным светом освещали лица сидевших у костра, и чернота вокруг казалась еще темнее и гуще. Тревоги добавлял шум моря, которое подбиралось все ближе к расположившимся на берегу людям.
– А ты где служил? – поинтересовался Нодар у Ники.
– Мы стояли в Гераде. Потом нас в Баграм перекинули. Вообще, я служил в саперном отряде, мы после зачистки высоток и кишлаков первыми шли.
– В боях участвовал?
– Ну конечно! Один раз ночью в такую заваруху попали в кишлаке под Герадом! Всех наших связистов уложили, мы до ближайшей нашей позиции добирались целые сутки. А ты где был?
– Я в основном в Кандагаре.
– Да, Кандагар – жаркое местечко, – сказал Рома.
– Там вообще жестко было? – спросил Гиорги, обращаясь ко всем.
– Там настоящая партизанская война была. Днем все спокойно. А ночью душманы вылезали из своих нор. Днем можно было запросто в кишлак зайти, тебя местные даже угостить могли. Но ночью из этого кишлака мужчины выходили и на наши обозы нападали. Разведку вели, – ответил Ника.
– Мы не всегда понимали, кто свой, а кто чужой, – вздохнул Рома. – Армия Афганистана вроде как свои, но из-за них мы несколько раз в такую жопу попадали! К тому же все зависело от района. Где-то кишлаки были на нашей стороне, а были вообще вражеские территории. Особенно ближе к Пакистану, где пуштуны живут. У нашей границы в основном таджики, узбеки, поэтому там население к нам лучше относилось, – Рома замолчал, погрузившись в воспоминания.
– Может, закурим? – Нодар раздал каждому по сигарете.
– Здесь совсем другая война, – задумчиво сказал Ника.
– В смысле? – не понял Андрей.
– Тут воюют два народа, которые живут на этой земле, а там Советский Союз вторгся на чужую территорию из-за большой политики.
– Хотя тут тоже русские вторглись и воюют за абхазов, – добавил Пата.
– Русские не вторглись, они только помогают офицерами, инструктажем, оружием, – возразил Паша.
– Да ладно! А на самолетах кто летит бомбить наши позиции? Полно русских воюет, я сам видел, – Пата взял ветку и стал ворошить затухающий костер. В воздух взлетел сноп ярких искр. – А еще казаки, армяне, адыгейцы, кабардинцы, черкесы, из Приднестровья боевики есть.
– Армяне? – спросил Андрей.
– Да, у них тут целый Баграмяновский батальон. Их очень много погибло во время мартовского наступления, – ответил Рамаз.
Рамаз оказался очень скромным, даже незаметным человеком. За всю дорогу Андрей ни разу не слышал его голоса. Тихий, замкнутый, хотя нельзя сказать, что неприятный, Рамаз с подозрением смотрел на каждого в отряде. Пышная светлая шевелюра Рамаза, похожая на шапку, светилась в темноте. Из-за ветра волосы то и дело падали ему на лицо, и он откидывал их ладонью назад. В глазах Рамаза стояло неизбывное горе. Андрей догадался, что он был участником событий.
– А кто командует абхазами? – спросил Андрей.
– Ардзинба, – ответил Рамаз.
– Ардзинба? – Андрею и эта фамилия ничего не говорила.
– Да, еще та дрянь! – разъярился вдруг Пата. – Сука!
– Хм! – усмехнулся Нодар.