– Послушай, мальчик! – повысил тон Амиран. – Если тебе неприятно видеть, как я пью – это твое дело, я пью не из-за радости или для расслабления, я хочу выпить, чтобы немного голову потушить, так как она раскалывается от воспоминаний. Я тут почти весь год бьюсь. А по поводу того, что вы меня спасли, – да, не быть благодарным вам я не могу.
– Благодарным! – усмехнулся Пата.
– Лучше успокойся и давайте думать, что делать дальше, – Амиран перешел на примирительный тон. – Сейчас время играет против нас.
Темнело, выстрелы звучали все реже. Наступило относительное затишье.
Нодар стоял в коридоре и куда-то с упорством названивал, резко вращая диск телефона. Андрей с Гиорги пили чай. Пата сидел молча, то и дело бросая пронзительные взгляды на Амирана. Потом, о чем-то вспомнив, Пата вынул из своей сумки рожки, обмотанные синей изолентой, вытащил из них патроны и стал надпиливать кончики патронов.
– Это зачем? – спросил Андрей.
Пата бросил на него тяжелый взгляд.
– Когда попадают в тело, разрывают внутренние органы.
Андрея передернуло. Он представил, что-то кто-то из абхазов так же извращается над пулями и, возможно, они попадут в него самого. Андрей оглянулся на Рамаза, но на него слова Паты не произвели никакого эффекта. Рамаз сидел в кресле и проверял свое оружие. Делал он это настолько сосредоточенно, что никто не осмеливался его отвлекать. Рамаз вообще был немногословным и даже угрюмым. Его мощное телосложение, крупные руки и массивная шея выдавали в нем человека сильного, но взгляд из-под тяжелых век – на удивление мягкий, с оттенком грусти – говорил о другом.
Одна из женщин, худощавая старуха с морщинистым лицом и тонкими губами, молча поставила на стол горячее – жареного цыпленка.
– Ну что, угощайтесь! – сказала она.
Нодар вернулся на кухню и теперь нехотя ковырял цыпленка вилкой – его попытки куда-то дозвониться не увенчались успехом.
Андрей заставил себя поесть, и ему стало полегче. Он не переставая думал обо всем, что случилось за эти два дня. И ему даже показалось, что война не так страшна на самом деле, как представляется поначалу. Самое страшное – это ее ожидание. Когда начинается бой, страх куда-то пропадает.
Нодар, который с аппетитом уплетал мясо, вдруг заметил, что Рамаз не притронулся к еде:
– А ты чего, брезгуешь?
Рамаз бросил на него хмурый взгляд, но есть не стал.
Амиран не сводил глаз с Рамаза – явно хотел задать ему какой-то вопрос. Но недружелюбный вид Рамаза не располагал к разговорам.
– Три человека убитыми в первый же день – херово мы начали, – сказал Нодар, отодвигая тарелку.
– Тридцать процентов нашего отряда, – подсчитал Пата.
Амиран в который раз взглянул на Рамаза. И тот не сдержался:
– Ну что вы на меня так смотрите?
И сам в упор посмотрел на Амирана.
– Нас волнует, почему ты не ешь мясо, – сказал Амиран. – Ты вегетарианец?
– Вас волнует, почему я не ем мясо? Да? – вспылил Рамаз.
Все, кто был за столом, прервали свои занятия и молча смотрели на Рамаза. Тот обвел глазами присутствующих:
– Я не ем мясо уже полгода и не знаю, когда вообще его съем, если, конечно, останусь живым. Вам интересно, почему?
– Если тебе об этом сложно говорить, ты можешь этого не делать, – скрестив руки на груди, ответил Амиран.
– Нет, я вам все же отвечу, – упрямо продолжал Рамаз.
Его страдальческие морщины на лице, и особенно на лбу, стали еще глубже.
– В марте этого года было мощное наступление абхазов. Три дня и четыре ночи мы отбивали их атаки. Эти черти лезли со всех углов, словно тараканы. Они прорвали нашу оборону на Гумисте, бои уже шли в Новом районе. За пару дней они сожгли дохера нашей техники. Уложили нашего командира. Ситуация висела на волоске, но подоспели отряды звиадистов, менты подошли, и мы стали воевать вместе. Это и спасло нас тогда. Эти черти потеряли около двух тысяч человек. Мы их так разъебашили, что они драпанули, аж пятки сверкали. Мы уже готовились к контратаке. Еще чуть-чуть – и мы бы их добили… Но нашим командирам поступил приказ сверху не двигаться дальше Гумисты. Говорят, Россия вынудила Шеварднадзе подписать мирный договор. Ну и спасла абхазов. Мы взяли много пленных – человек пятьсот, наверное. Их допрашивали, а потом избивали до полусмерти… Ужасно смотреть было… – Рамаз умолк, уставившись невидящими глазами куда-то вдаль. Потом он вздрогнул, тряхнул головой и продолжил: