– Один из наших, гигант – вот с такими огромными ручищами! – стал спрашивать пленного – какого-то наемника, мол, какого хера тот здесь делает, зачем ему эта война. Ну а тот смелый попался, возьми да и скажи: «А какого вы тут делаете, зачем обижаете маленький народ?» Мол, сами проваливайте отсюда. Вы бы видели, что тут с нашим сделалось. Он просто озверел! Никогда не забуду его лицо – красное, вены вздулись, зубы скрипят! Ну, было понятно, что пленному это с рук не сойдет. Наш сначала отвернулся, а потом как врежет этому в лицо! Тот спиной с табуретки и навернулся на пол. Крови было море… Подергался он немного, даже встать попытался, но наш гигант достал пистолет и всю обойму в него всадил. Голова сразу разлетелась, из лица получилось кровавое месиво. Потом гигант, как псих, стал колотить мертвеца своими берцами, еле оттащили. Я блевал без остановки несколько минут. После этого вообще не притрагивался к еде три дня, только воду пил. Говорить тоже не мог. Мне постоянно снится кровавое лицо этого пленного. После всего этого меня воротит от мяса. Даже от его упоминания. Когда я вижу, как люди едят мясо, меня тянет к унитазу. Вот поэтому я не ем цыпленка.
– Ясно! – спокойно произнес Амиран и отбросил кусок белого мяса. – Но я все же…
– Нет, – перебил его Рамаз. – Вы же участвовали в боях и знаете, насколько все это жестоко. Да, после зачистки сел мы обнаруживали убитых с перерезанными глотками. Видели стариков, на коже которых были следы от утюга, их тела были связаны между собой веревкой. Видели мародеров, садистов, грабителей и насильников. Когда мы как-то летом отбили у абхазов село, то там обнаружили мирных жителей с отрубленными пальцами. У молодых ребят отрезали гениталии и засовывали им в рот.
– Кошмар! – не выдержал Андрей. Судорога прошла по его телу.
– Да, кошмар, конечно! – ответил Рамаз. – Но и наши руки распускали, особенно выродки из «Мхедриони». Эти отродья даже грузин убивали и девочек насиловали. У них цель – не война, а грабеж. Еще до войны у меня произошла стычка с одним таким мхедрионовцем в Мегрелии. Грабил дом стариков. Выносил оттуда все, что под руку попадется, – утварь, посуду, технику. Пришлось стрелять.
– В него? – спросил Амиран. Рамаз промолчал.
Когда совсем стемнело, канонада усилилась: абхазская артиллерия била по грузинским позициям. Нодар предложил переночевать в подвале, а утром отправиться за своими. Но Амиран настоял на том, чтобы с утра попробовать добраться до грузинских позиций и уже потом вместе с войсками идти в «контрнаступление». Андрей не понимал, о каком контрнаступлении может идти речь, если регулярных грузинских войск, судя по разговорам, в городе нет, к тому же он планировал вывезти Амирана из этого пекла и вообще больше здесь не появляться.
Никто толком не знал, где находятся основные остатки грузинских войск. Нодар настаивал на том, что они стоят в Гульрипшском районе и в районе Бахмарана. Амиран считал, что грузинский штаб расположился на железнодорожном вокзале.
Спор прервали взрывы – несколько минометных снарядов прилетели во двор их дома.
– Так что, мы будем сидеть всю ночь в подвале? – недовольно спросил Пата.
– Надо же хоть немного поспать, – ответил Нодар.
– Может случиться так, что, пока мы спим, они окажутся здесь.
– Пока наши обороняются, эти не дойдут досюда.
– А откуда ты знаешь, что вообще творится на фронте? Сам же говоришь – нет связи. Мы даже не знаем, где наш командный пункт, – буркнул Пата.
– Ну хорошо, нам что, просто сидеть тут сложа руки? – поддержал спор Амиран. – Чем быстрее отдохнем, тем лучше. Я вообще уже почти три дня не смыкал глаз.
Каждый настаивал на своем. Каждый хотел доказать свою правоту. Их отряду не хватало командира, который принимал бы решения. Нодар неплохо с этим справлялся во время боя, но сейчас ему не хватало решимости. Андрей понимал, что ситуация с каждым часом ухудшается и что никакой подмоги, скорее всего, не будет. Армия, которую он видел в Очамчире, не пойдет в Сухуми, а вооруженные группы грузин останутся в городе, и только они будут сражаться с абхазами.
Когда обстрел еще больше усилился, Нодар все-таки приказал отряду спуститься вниз. За ними последовали и женщины, которые находились в квартире.
Ночью над городом летали штурмовики. Две крупные бомбы упали где-то вдали, скорее всего, в море, но гул моторов и свет прожекторов, которые превращают ночь в день, запомнились Андрею навсегда.
– Не понимаю, чем в подвале безопаснее, чем наверху, – недовольно ворчал Гиорги, пока они спускались вниз.